Каз пожал плечами:

— У меня есть приятель, Адам. Он гораздо лучше понимает такие вещи. Обычно я выбираю картины инстинктивно, и он удивляется, что меня до сих пор не обманули. Вы можете расспросить Адама, когда с ним познакомитесь.

— Но я думала, вы знаток.

Каз усмехнулся:

— Не знаю, откуда вы почерпнули столь лестные для меня сведения. Но, надеюсь, вы не разочарованы.

— Ничуть, — быстро ответила Тарн. — Ваш метод лучше, чем покупка того, о чем больше всего пишут в Интернете. Но почему вы выбрали именно эти картины?

— Давайте оставим это для долгих зимних вечеров, — предложил Каз. — Сейчас нам надо обсудить другие вещи.

Ее сердце забилось быстрее.

— Да, конечно.

— Во-первых, вы должны увидеть всю квартиру, включая кухню. Мне раньше не приходило в голову спросить. Вы умеете готовить, я надеюсь?

— Вопрос в духе мужского шовинизма. — Тарн посмотрела на него с шутливым упреком. — А если я скажу «нет», вы потребуете кольцо обратно?

— Отнюдь, — весело ответил Каз. — Я не ищу домашнюю рабыню. В крайнем случае я могу приготовить что-нибудь сам. Но, честно говоря, было бы лучше, если бы мы делали это вместе.

— Гораздо лучше, — согласилась Тарн. — Хорошо, признаюсь: я люблю готовить.

— Замечательно! — Он взял у нее чашку и поставил на стол, потом придвинулся ближе, обнял и привлек к себе. — И раз уж было произнесено слово «люблю», может быть, ты скажешь, что испытываешь ко мне?

— По-моему, я уже дала вам понять.

Голос Тарн дрогнул, потому что тепло Каза, запах его кожи начали околдовывать ее.

— Дорогая, я хочу услышать это из твоих уст. — Он коснулся губами ее виска. — Неужели это трудно?

«Ты не знаешь! О боже, ты же не знаешь!»

— Я люблю вас, Каз. Мне кажется, я полюбила вас с первого взгляда. Только не решалась признаться себе в этом… по многим причинам.

— Теперь, когда ты произнесла эти слова, я клянусь, что буду любить тебя до конца моих дней.

«Боже, помоги мне!» — мысленно взмолилась она.

— Тарн, дорогая, моя прекрасная девочка! — И Каз начал целовать ее, сначала осторожно, потом со все возрастающей страстью.

Тарн ответила — смущенно и беспомощно.

Это был момент, когда в мире не существовало ничего, кроме пьянящего наслаждения его поцелуями. Она прижималась к Казу, упивалась их обоюдной страстью.

Тарн улыбнулась, почувствовав, как его губы ласкают ее закрытые глаза, щеки, шею.

Руки Каза двигались медленно, но очень уверенно вдоль тонкой линии ее плеч, потом опустились ниже и ласкали ее грудь сквозь шелк блузки. Соски поднимались навстречу его прикосновениям.

Тарн застонала. Сладостная дрожь бежала по ее телу, и она начала свое исследование — познавала мускулистую грудь, спину.

Ткань вдруг стала для нее слишком плотным барьером. Тарн захотелось оказаться обнаженной в руках Каза. Почувствовать себя покоренной, ощутить его движение внутри себя.

Только этот момент. Только этот мужчина. С которым она не может соединиться.

А Каз опять поцеловал ее. И она в отчаянии выкрикнула его имя.

— Мой ангел, — хрипло проговорил он, прижав руку к ее обнаженному бедру, — проведи со мной эту ночь. Пожалуйста. Отдай себя мне.

Если бы она промолчала, он взял бы ее на руки и отнес к себе в спальню. В постель, которую делил с Эви…

Эта мысль заставила Тарн вернуться в реальность.

— Я… я не могу. — Она посмотрела в его затуманенные желанием глаза. — Вы… вы обещали, что не будете торопить меня.

— Да, — кивнул Каз после паузы. — Но я всего лишь мужчина, моя радость, и ты не можешь порицать меня за попытку.

Он сел и отбросил волосы с потного лба, а Тарн дрожащей рукой привела в порядок свою одежду. И, заикаясь, спросила:

— Вы сердитесь на меня?

— Нет. За что? Я очень хочу тебя, Тарн, но желание должно быть взаимным. — И Каз печально добавил: — На секунду мне показалось, что так оно и есть.

— Так и было… Так и есть. Поверьте. — Она поколебалась. — Просто… ваша квартира… Я не знаю, как объяснить. Она… помнит…

«Спроси, что именно я имею в виду. Я скажу тебе и положу конец всему этому раз и навсегда. Потому что я больше так не могу. Я разрываюсь на части!»

— А! — Каз вздохнул. — Я удивительно толстокож. Мне не пришло в голову, что мои холостяцкие грешки будут иметь такие последствия. — Он опять обнял Тарн. — Да будет так. Ты не обязана жить или хотя бы провести со мной ночь здесь. Я продам эту квартиру, и мы подыщем что-нибудь еще. Что-нибудь новое, без воспоминаний о прошлом.