Ратлидж смотрел ему вслед. Он нарочно не стал говорить священнику, кем оказался покойник, выловленный из Темзы. Пусть Барбер сначала дождется удобного случая и сам сообщит жене еще одну печальную весть.

Хэмиш заметил: «Ну и священник! Боится задержаться здесь лишнюю минуту».

Тем не менее Моррисон отважился приехать в деревню, чтобы предложить утешение Абигейл Барбер; скорее всего, он и отпоет ее отца.

Почему он так долго остается в приходе, хотя прекрасно понимает, что он здесь — нежеланный гость?

«Как и твоему констеблю, ему тоже больше некуда податься», — подытожил Хэмиш.

Ратлидж дал констеблю Нельсону час сроку. Прошло добрых полтора часа, прежде чем констебль наконец вошел в гостиницу и столкнулся с неудовольствием столичного инспектора.

Ратлидж заметил, что констебль успел принять ванну, побриться, сменить рубашку и вычистить мундир и брюки так, что вид у них стал вполне сносный. Конечно, он не мог спрятать налитые кровью глаза и посеревшее от тошноты лицо. Казалось, он не знал, куда спрятать дрожащие руки, поэтому то и дело вытирал ладони о штанины брюк.

Нельсон давно забыл, что такое хорошая физическая форма. Последняя пуговица мундира еле сходилась на животе. И все же констебль оказался моложе, чем можно было подумать, когда он валялся пьяный на полу. Ратлидж на вид дал бы ему лет тридцать восемь — сорок.

— Констебль Нельсон по вашему приказанию явился, сэр! — доложил констебль, не скрывая неприязни.

— Инспектор Ратлидж, Скотленд-Ярд. Если вы не против, давайте прогуляемся. — Они вместе вышли из гостиницы и повернули к реке. — Вы ведь начали служить здесь еще до войны?

— Так точно, сэр. Я в Фарнэме уже двенадцатый год, — с трудом ответил Нельсон, пытаясь понять, чего хочет от него приезжий из Лондона.

— Вот и отлично. Я навожу справки о некоем Бене Уиллете, а также о бывших обитателях «Берега».

— Что такого натворил Бен Уиллет?

— Несколько дней назад его тело выловили из Темзы. Его убили.

Брови Нельсона удивленно поползли вверх.

— Да что вы, сэр! Неужели убили? Он был тихоня, такие в неприятности не попадают, и еще реже таких убивают. А Абигейл Барбер в курсе? Она его сестра.

— Барбер подождет нужного времени и сам ей скажет.

— Ох, как ей тяжело придется! — Констебль помолчал и продолжал: — Думаете, его убил кто-то из «Берега»? По-моему, вряд ли, сэр.

— Бен Уиллет был в Фарнэме, когда пропала миссис Рассел?

Нельсон наморщил лоб:

— Кажется, был, сэр. Вот теперь вы спросили, и я вспомнил. Тогда как раз заболела его мать, и он получил у своих хозяев отпуск на несколько дней. Кажется, он тоже принимал участие в ее поисках.

— Как по-вашему, что произошло с миссис Рассел?

— Вот тут, сэр, не знаю. Следствие вели люди из Тилбери. Меня попросили передать дело им.

— Почему?

— Потому что ее родственники недолюбливали Фарнэм и всех его жителей. Не знаю, в чем дело, а только обо мне они и слышать не желали. Они сразу обратились к главному констеблю. Конечно, он выполнил их просьбу и велел передать дело в Тилбери.

— Ее тело так и не нашли? Трудно поверить. Если она утонула, что вполне похоже на правду, труп наверняка вынесло бы где-нибудь между «Берегом» и морем.

— Течение здесь сильное, особенно после шторма. Ее могло отнести на болота на том берегу Хокинга. Там после штормов образуются глубокие промоины. Труп может пролежать в такой промоине несколько недель, и никто его не найдет.

— Но ведь кто-то наверняка вел поиски и на том берегу реки!

— Да, сэр, ее искали и здесь, и там. И все равно никто, даже такие старожилы, как Нед Уиллет, не знали всех тайн этих болот. — Констебль Нельсон остановился на самом берегу; вода с тихим шорохом лизала носки его ботинок. — Можно спросить, какое все это имеет отношение к смерти Бена Уиллета?

— Дело в том, что на нем нашли медальон с фотографией мисс Фаррадей. Медальон, судя по всему, принадлежал миссис Рассел. Очевидно, он был на ней и в тот день, когда она пропала.

— Будь я проклят! — воскликнул Нельсон. — А вы уверены, сэр?

Ратлидж достал медальон и протянул констеблю:

— Вот, смотрите сами. Несколько свидетелей показали, что он принадлежал миссис Рассел.

Нельсон робко взял медальон, как будто не имел права его касаться.

— Я-то, сэр, его раньше не видел, поэтому ничего сказать не могу.