На его стороне четырехмиллионная армия. Сам Хейсей делокализировался, распределив свою многофункциональную сущность по всему Мету. Лично ему ничто не угрожало. Откуда же тогда этот страх? Откуда эта неуверенность перед началом самой важной в его карьере операции?

Амес.

Имея дело с другими начальниками, всегда можно было обойти проблему, словчить, свалить вину на другого. С Амесом такие фокусы не проходили. К тому же он был децентрализован даже больше, чем сам Хейсей. Его щупальца протянулись повсюду, к тому же на службе у Директора состоял этот чертов шпион, от внимания которого не ускользало, похоже, ничто. Все грязные, неприятные, неудобные факты и фактики немедленно становились известны ему. Амес всегда знал, где ты на самом деле и когда постучать в твою дверь в самый неподходящий момент.

Но если Хейсей преуспеет… если одержит победу… «Глори». Его ожидает «Глори». Благословение Амеса. Ни с чем несравнимое ощущение правоты, успешности, сопричастности. Такую награду получали только самые верные слуги Директора. Хейсей до сих пор не был уверен, что это за чертовщина — наверное, какой-то квантовый «толчок». Да, заслужить благодарность Амеса — это чудесно.

Все просто. Стимул и реакция. Наказание и вознаграждение. И даже если ты понимаешь скрытый принцип действия механизма, это никак не отражается на его эффективности. Действует, да еще как.

Ладно, хватит. Не дрожи. Возьми себя в руки.

Хейсей сложил руки за спиной и, погрузившись в виртуальность, проверил местоположение корабля. Довольно далеко от Сатурна. Через час передовая группа приблизится к системе Нептуна.

— Эти дикари, фремдены, должно быть уже чувствуют сбои в работе мерси, не так ли? — Хейсей взглянул на своего адъютанта, майора Зейна.

— Вы же знаете, сэр, орбита у Нереиды в высшей степени эксцентричная, — ответил Зейн. — Сейчас она находится в самой дальней точке этой орбиты, как и предусмотрено нашим сценарием. — Майор посмотрел на экран. Помехи начнутся через тринадцать минут и двадцать шесть секунд.

— Конечно. Хорошо. — Хейсей совсем забыл про эту особенность орбиты Нереиды. Отметил ли Зейн его невежество? Трудно сказать. Молодой майор жаждал продвижения и старался угодить, но при этом пользовался каждым удобным случаем, чтобы порисоваться. Хейсей недолюбливал его, но находил полезным. В адъютантах лучше держать угодника и подхалима, чем заговорщика и интрига. Он хорошо понимал их психологию — сам побывал в такой же шкуре. Интриганов контролировать почти невозможно. Да и кому не нравится, когда ему лижут зад?

— Сэр, какой-то странный доклад с Плутона. — Глаза у Зейна расширились. — На связи сам генерал Бланкет, сэр!

— Бланкет? Он же знает, что я веду атаку на Нептун. Что ему надо?

— Принять, сэр?

— Хорошо.

В виртуальной части мостика открылась дверь, и ее тут же заполнил аватара Канга Бланкета, Таким взъерошенным и возбужденным Хейсей видел его впервые. Над встревоженными глазками растянулись густые, сросшиеся черные брови.

— К Харону приближается клаудшип. Громадный. И, как я подозреваю, с крупными силами на борту.

— Что? Откуда у них какие-то силы?

— С Нептуна! — рявкнул Бланкет. — Откуда ж еще! Вы должны были отвлечь их!

— Этим и занимаюсь, — ответил Хейсей. — Мы уже почти вышли в расчетную точку.

— Вам нужно развернуться в этом направлении.

— Я так не думаю, — возразил Хейсей. — В конце концов у вас есть «Штрайххольцер».

— «Штрайххольцер»? — Бланкет сорвался на крик. — Да клаудшип таких размеров проглотит его зараз и не поперхнется! Вы понимаете, какая опасность мне угрожает? Я вам сейчас покажу.

Бланкет вывел на дисплей мостика один из своих каналов. Хейсей недовольно поморщился. Номинально они с Бланкетом были на равных, но с командующим такое себе не позволяют. Тем более, с командующим, представляющим мир, рядом с которым твой собственный — жалкий карлик.

В следующее мгновение Хейси увидел приближающийся клаудшип и замер в изумлении. Большой. Громадный. В форме спиралевидной галактики. И курс он держал на Харон, имея, разумеется, конечной целью Плутон.

— Зейн, насколько он велик?

— Около ста километров в поперечине, — негромко ответил адъютант. — Толщина диска более километра.

— «Штрайххольцер», генерал, имеет пять километров в длину, — напомнил Бланкет. — Теперь вы понимаете, что меня беспокоит.

— Нет. Эти клаудшипы по большей части пустое пространство. В вашем распоряжении авианосец. Поднимите истребители!

— Уже поднял. Но если на этом корабле размещены силы вторжения, сдержать их я не в состоянии. — Лицо у Бланкета было бледное, отчего горизонтальная полоска бровей казалась еще чернее.