Я кивнула и встала, направляясь ко входу. У двери стоял Уэстон, засунув в карманы куртки руки. Джина остановилась рядом со мной, уставившись на него. Она почесала руку и кивнула в его сторону.

— Кто это?

Уэстон протянул руку.

— Уэстон Гейтс, мэм. Я друг Эрин.

Джина поколебалась и, наконец, пожала ему руку, посмотрев на меня.

— Ты куда-то собираешься?

Я кивнула.

Эрин собиралась помочь мне с домашней работой, — легко солгал Уэстон, будто бы делал это тысячу раз прежде.

— О, — удовлетворенно сказала Джина. Она бы не поверила, что такому, как Уэстон, от меня надо что-то еще.

Я побежала к себе в комнату, чтобы переодеться и собрать вещи. Через минуту я уже была возле Уэстона, торопясь оказаться снаружи. Как только мы оказались в грузовике, я вздохнула свободно.

— Мне жаль, что ты там побывал. Не стоит тебе больше заходить в мой дом.

— Почему нет?

— Там отвратительно. И воняет.

— Там воняло травкой, которой обкурилась твоя мама, — сказал он, забавляясь. Когда я понял, что мне это не нравится, он протянул свою руку к моей. — Эй. Это просто дом, Эрин. Мне не важно, где ты живешь.

— Просто это унизительно, — сказала я, вытирая слезу. — Я не хотела, чтобы ты его видел.

Уэстон припарковался на тротуаре, сжав челюсти.

— Я не хотел расстроить тебя, Эрин, прости. Я думал, что тебе будет удобнее, если я заберу тебя оттуда, чем из «Dairy Queen». Хотел познакомиться с твоей мамой.

— Она не моя мама, — сказала я, смотря в окно.

— Что?

— Ее зовут Джина.

— Тебя удочерили?

— Нет, но… — я посмотрела на него. — Ты когда-нибудь чувствовал, что принадлежишь кому-то?

— Все время, — обессиленно сказал он.

— Я никогда не чувствовала себя ее дочкой. Даже когда была маленькой.

— Может, это потому, что она такая? Она не похожа на маму.

— Да, не похожа.

— Тогда логично, что ты не чувствуешь себя ее дочкой.

Мы не поехали за город, как делали обычно. Вместо этого мы поехали на юг, в район, где жили врачи и адвокаты. Родители Уэстона построили себе большой особняк там, когда мы учились в средней школе. Он подъехал к нему и заехал в гараж.

Когда Уэстон выключил двигатель, я покачала головой.

— Я не пойду туда.

— О, просто выйди из машины, — сказал Уэстон. Он спрыгнул на землю, захлопнул водительскую дверцу, подошел к пассажирской и открыл ее с широкой улыбкой. Когда я не сдвинулась с места, его улыбка пропала. — Не будь ребенком.

Я медленно спустилась вниз и пошла за Уэстоном в дом через гаражную дверь. В доме было темно, но где-то работал телевизор. Тусклый синий свет становился все ярче, когда мы приближались к кухне.

— Уэстон? — крикнул женский голос.

— Я дома, мам! — крикнул он в ответ. Он снял рюкзак с моих плеч и поставил его на стол.

— Уэстон, что ты делаешь? — проговорила я сквозь зубы, становясь с каждой секундой все злее.

Его мать зашла на кухню. Ее мелированные волосы обрамляли ее лицо, подчеркивая удивительные зеленые глаза, которые, было очевидно, передались от нее Уэстону. Она удивленно остановилась, заметив меня, а мне захотелось заползти под прилавок и спрятаться там.

— Это кто? — спросила она с поддельной жизнерадостностью в голосе.

— Эрин Истер, — он посмотрел на меня. — Это моя мама, Вероника.

— Очень приятно, — выдавила я.

Она была явно не в восторге от моего появления, и ее глаза критически оценивали меня, будто бы я была паразитом, проникнувший в ее дом и подлежащим уничтожению. Уэстон, казалось, не заметил этого.

Он открыл шкафчик, взял пакет чипсов, банку сальсы и два банана, а затем вытащил из холодильника пару баночек колы.

— Мы пойдем вниз, — сказал он.

— Уэстон Аллен, — начала Вероника.

— Спокойной ночи, мама, — сказал он, жестом указав мне идти по коридору. Я схватила рюкзак и медленно направилась вперед, точно не зная, куда идти.

— Сюда, — сказал он, указывая на дверь.

Я открыла ее, и он прошел мимо меня, локтем включая свет над ведущей вниз лестницей. Дойдя до ее конца, мы оказались в огромном зале с несколькими диванами, двумя телевизорами, игровой системой, баром с напитками, тренажерами и столом для аэрохоккея.