– Уши твои подадут государыне на завтрак запеченными в тесте вместе с твоими мозгами. Если, конечно, кто-то узнает о твоей выходке. Ты что, до сих пор не понял, это же та самая самозванка... Ну, помнишь, я передавал. Претендентка на трон Екатерины! Проходите, проходите, сударыня. Садитесь поближе к огню. Сейчас слуги принесут инструменты, и мы позаботимся о ваших браслетах. Для нас честь принимать вас у себя, ваше сиятельство. Вальдар, что ты намерен делать дальше? Если станет известно, что самозванка была здесь, российской резидентуре кранты.

– Что же ты предлагаешь, по этому поводу выгнать ее?

– Ты с ума сошел! Она дойдет до первого поста, а дальше дай нам бог добежать до камеры перехода.

– Попробую ее спрятать, – неуверенно начал я, лихорадочно размышляя над возможностью такого маневра. Думаю, попытка скрыть в кармане зажженную сигарету была бы куда успешней.

– Попробуй, попробуй. Но ты меня извини, я вынужден сообщить об этом в Институт. Побег самозванки сам по себе факт из ряда вон выходящий, а с нашей помощью и подавно. Ох, ну и задал ты задачку!

Вернулся слуга, посланный за инструментом, и хозяин занялся освобождением пленницы от оков.

– Я весьма благодарна вам, господа, – проговорила-пропела графиня Орлова. – Вы спасли не только мою жизнь, но и мою честь. И дали мне еще одну возможность очистить свое имя от той грязи, которой замарала его самозванка, сидящая на троне.

– Ну, пошло-поехало! Нажил ты себе, Вальдар, геморрой на задницу. Ты, брат, этих конвоиров в лицо запомнил? На тот случай, если тебе придется их искать.

– Зачем? – недоумевая, поинтересовался я.

– Чтоб вернуть похищенное. Мол, извините, ошибочка вышла, не ту свистнули. Всегда рад служить вам, сударыня, – пробасил кавалергард, разжимая одно из колец кандалов. – Прошу вас, вы свободны.

– Я была бы весьма обязана вам, господа, если бы вы оказали мне еще одну услугу. – Девушка потупила глазки. – Если, конечно, это возможно.

– О, все, что в наших силах! – растекался в любезностях Колонтарев.

– Мне нужно попасть к мужу. Граф Алексей Орлов несметно богат. Поверьте, он сумеет наградить вас по-царски.

– При всем нашем желании, сударыня, мы никак не можем вам помочь. – Лицо резидента приняло выражение безмерной печали.

– Но почему? – Теперь в глазах освобожденной стояли слезы.

– Сегодня граф Алексей Орлов бежал в неизвестном направлении.

– Бежал?! – ошарашенно повторила наша собеседница. – Но отчего, что произошло?

– Попытка переворота, сударыня. Ваш муж злоумышлял против императрицы.

– Он хотел свергнуть Екатерину, – завороженно произнесла Орлова, – значит, он не забыл, он еще любит меня! Я должна немедленно ехать к нему.

– Но куда? Никто не знает, где он находится, – прервал наступательный порыв нашего трофея мой коллега.

– Ax да! – Она вздохнула и провела рукой по лбу.

– Вальдар, у тебя есть некий шанс, что называется, на первый случай. Я тут прикинул, поскольку бегство Орлова и похищение его супруги произошли с разрывом всего в несколько часов, организацию побега, рупь за сто, повесят на него. Ты пока вне подозрений. Надеюсь, никто из стражей не разглядел тебя в лицо?

Я старательно восстановил сцену похищения: двое драгун направлялись к лесу; еще двое плюс возница возились с другой стороны; офицер едва ли успел разглядеть меня, да и, думаю, после моего удара он не скоро сможет связно мыслить.

– Полагаю, нет. Тем более я обращался к офицеру по-русски, а официально я этим языком не владею.

– Тогда, вероятно, сейчас твою добычу следует спрятать в Петербурге, там ее искать менее всего будут. Волна схлынет, что-нибудь придумаем.

– Ладно, – он махнул рукой, – обсыхайте, а я пойду распоряжусь подыскать вам новые платья. Да велю разбудить твоего Редферна. А вам, сударыня, с дороги не мешало бы согреться изнутри и перекусить.

Я уже начал дремать, удобно расположившись у камина, чувствуя, как по всему телу расползается дурманящее тепло. Веки становились все тяжелее, и звуки, раздававшиеся в гостиной, уже воспринимались составной частью сна, когда сквозь разноцветную пелену, окутывающую мозг, внезапно пробился голос Редферна. Я бы, может, также принял его за сонную иллюзию, но, во-первых, голос камердинера казался донельзя удивленным, а во-вторых, разговаривал он явно по-русски: