Обрадованный окончанию разноса, я послал слугу в винный погреб, и мы выпили за мое боевое крещение, будь оно трижды неладно.

В четвертом часу утра я вышел во двор проводить Рассела.

– А вкус твой хвалю, – похлопал меня по плечу на прощание Рассел. – Знаешь, кого освобождать. Впрочем, герцогиня тоже хороша, особенно когда не строит из себя герцогиню. – Он помахал рукой и скрылся за калиткой.

Я направился в сад и, уткнувшись лицом в развилку какого-то раскидистого дерева, стал ждать, когда земля замедлит свое вращение, потому как успеть за ней на такой скорости было выше моих сил.

– Ты привез? – услышал я в нескольких шагах от себя голос Калиостро.

– Да, ваша милость. Точь-в-точь похожа.

Глаза мои открылись сами собой. О магических способностях моего целителя я уже был наслышан и потому не слишком удивился, увидев графа в двух экземплярах, особенно учитывая количество коньяка, плескавшегося у меня в желудке. Но все же манера великого магистра беседовать с самим собой несколько настораживала.

– Она ждет в гостинице, ваша милость. Готова поступить на службу.

– Хорошо, завтра утром приведешь ее сюда. Да только так, чтобы никто не видел.

– Слушаюсь, мессир, – низко поклонился сам себе граф Калиостро. – Сделаю все в лучшем виде.

Спалось мне плохо. Мне снились Калиостры. Они в большом количестве бродили по Петербургу, беседуя друг с другом, и каждый встречный прохожий при ближайшем рассмотрении тоже оказывался великим магистром. На Дворцовой площади толпа масонов сооружала нечто вроде египетской пирамиды.

– Здесь будет дворец государыни, – интимно сообщил один из подошедших строителей.

Нет, право, соревноваться с Расселом в возможности принятия спиртного внутрь занятие препаскудное. Я заворочался в постели, пытаясь ощутить, все ли на месте. Организм ответил резкой головной болью, сдавливающей виски и заставляющей глазные яблоки вылезать из орбит. Нечего сказать, славно погуляли. Интересно, который сейчас час? Народ еще спит или я тут в рядах последних? Вопрос этот не давал мне покоя, отодвигая на задний план ударную масонскую стройку, но сил открыть глаза и добраться до часов я в себе не чувствовал.

– Как сбежала?!

– Ваше величество, вы же вчера велели перевезти ее в Царское Село, дабы иметь ее под рукой, а по пути неведомые злодеи перебили охрану и освободили самозванку.

– В живых кто остался?

– Так точно, ваше величество. Все живы. Токмо в синяках.

– Тем хуже для них. Они меня еще молить о смерти будут! В Петропавловку их, в карцер, под замок! Да пусть Шувалов людишек своих пошлет установить, не было ли заговора отпустить эту польскую гадюку. Где там этот старый хрыч Шувалов? Ни на кого нельзя положиться.

– Граф Александр Иванович ожидает вызова внизу.

– А что же это он внизу сидит? Неужто боится, что зашибу? Сюда зови!

– Слушаюсь, ваше величество.

Связь исчезла и восстановилась через несколько минут, присоединяя к уже знакомым мне голосам Екатерины и Безбородко еще один, низкий, с заметной одышкой.

– Ну что, Шувалов, – грозно вопрошала императрица, – заперся там у себя в подвалах. Выпытываешь, о чем Гришка Орлов с попами лясы точит? А что под носом творится, того уже не замечаешь?

– Так, ваше величество, – начал было оправдываться начальник тайной канцелярии, – вот же ж третьего дня только заговор фон Ротта открыли.

– Ты ври-ври, да не завирайся. Заговор фон Ротта твой поручик с английским лейтенантом, на нашу службу поступившим, с пьяных глаз раскрыли. А дарагановскую потаскуху как проморгали?! Как Алехана Орлова упустили? Ты мне об этом поведай, а то экий молодец выискался, заговор он нашел! Скажи лучше, сколько человек нападали на конвой самозванки?

– Драгуны божатся, что два десятка. А вот возница твердит что вроде бы один.

– А сам ты что думаешь?

– Я место осмотрел, ваше величество, вот как бог свят, не было двух десятков.

– Значит, все-таки один. – Екатерина мрачно замолчала.

– Тоже вроде бы как не выходит. Там конных, пожалуй, десяток толклось. Ищем, ваше величество, по всей округе люди мои землю роют. Как в дым ушли, никто не видел, никто не знает.