Впрочем, для потомков он был безопасен. Встретив кого-нибудь из них, он останавливался и, гордо опираясь на грозное оружие, разражался долгой пламенной речью, в которой воззвания к чести и доблести перемежались такой несусветной бранью, что, вероятно, даже преисподняя отказала неистовому потомку вестфольдских королей в подданстве. Отведя неприкаянную душу, лорд Джеймс исчезал – когда на полгода, когда и на год.

С гостями было сложнее. Каждый посетитель должен был крепко-накрепко запомнить, что, увидев несущегося по коридору окровавленного бородача с двуручником, следует не падать в обморок, и уж тем более не пускаться наутек, а орать во все горло, что ты сторонник Йорков, и прочую галиматью типа “Вперед, белый вепрь! Порви их в клочья!”. И еще боевой клич Камдилов: “Нет преград!” Увы, с этой несложной задачей, как показала практика, справлялись не все.

Так что кое-какой опыт общения с призраками, отваливайся у них голова или нет, у меня имелся. И где-то впереди маячила перспектива после ухода на заслуженный отдых заняться созданием наставления по продуктивному и сравнительно безопасному общению с неупокоенными душами. Конечно, если до того моя собственная душа не присоединится к их числу в одном их многих сопредельных миров.

Между тем потерявшая голову дама, осознав, что она не одна в опочивальне, должно быть, из врожденной стыдливости предприняла отчаянную попытку оказать психическое воздействие на бесстыжего нахала – то бишь на меня. Она увеличилась в размерах раза в три и одновременно заклацала зубами валяющейся головы, вместе с тем пытаясь все же нашарить потерянное лицо, ибо стыдливость стыдливостью, но появляться перед кавалером с неприкрытой шеей не пристало истинной леди. Даже после смерти.

– Мадам, мадам! – вжимаясь в спинку кресла, предупредил я. – Сейчас я начну креститься и призывать на выручку всех бодрствующих в это время святых. А если это не поможет, перебужу всех лондонских петухов своими воплями – и вы сами понимаете, чем все это кончится!

Разгневанная хозяйка окровавленного ложа, то ли под влиянием моих нелепых угроз, то ли по причинам и вовсе неведомым, приняла обычные размеры столь же быстро, как и разрослась.

– Так-то лучше! – себе под нос пробормотал я. – Мадам, ваша голова в трех шагах левее. Идите, ориентируясь на скрежет зубовный.

Произнеся последние слова, я сообразил, что сморозил глупость, потому как тяжело прислушиваться к лязгу зубов, когда собственные уши находятся на искомом предмете. Впрочем, вскоре голова была найдена и водружена на место. Правда, перед тем, как явиться мне во всей красе, незнакомка старательно и долго поправляла сбившуюся прическу, но, в сущности, это был добрый признак. Вряд ли бы она уделила такое внимание своей внешности, когда бы планировала расправиться с нескромным кавалером тотчас по обретении головы.

– О, несчастный! Что ты делаешь в этой обители слез?! – наконец получив обратно право голоса, взвыла дама, как и положено, замогильным голосом.

– До вашего визита пытался спать, – нехотя сознался я.

– Несчастный! – с традиционным подвыванием вновь возопила ночная гостья. – Поведай, в чем вина твоя! За что суждено тебе оросить кровью камни Тайберна?!

– Да в общем-то ни за что, – пожал плечами я.

– Все так говорят! Не криви душой! – настаивала хозяйка продавленной перины. – Ведь скоро мы с тобой станем равными и будем вечно плясать в бесконечном хороводе безжизненных обитателей Тауэра.

– Да ну что вы, что вы! Я же просто ночую здесь.

– Назови свое имя, незнакомец! – воспаряя к потолку, потребовала голосистая участница хоровода теней.

– Шарль де Бурбон, герцог де Бомон, – не заставляя себя долго упрашивать, соврал я.

– Бурбон?! – несколько раз озадаченно повторило привидение. – Стало быть, ты француз.

– В некотором роде, – попытался я уклониться от ответа.

– Выходит, , мой муж вновь начал войну с Францией?

– Я бы не стал это утверждать, мадам. Впрочем, мне неизвестно, кто имеет честь быть вашим мужем.

– О, я несчастная, покинутая жена – брошенная и поруганная! – Дама в экстазе вцепилась в свои роскошные кудри, но лишь вновь снесла голову с плеч. – Волей этого тирана я лишена жизни и всего того, что так любила! Я – Анна Болейн, безутешная жена жестокосердного короля Англии Генриха VIII!

Отсеченная голова королевы вернулась к месту своего обычного пребывания, и спальня огласилась стонами, воплями и рыданиями так, точно казненная сволочным муженьком красавица решила воспользоваться случаем всласть поплакать на собственных похоронах.

– Кхм! Мадам, может, вас это утешит, – попытался я хоть как-то успокоить казненную, – но ваш муж давным-давно мертв.

– Да ну?! – прекращая оглашать комнату утробным воем, обрадовалась Анна Болейн. – А от чего он умер?

– От ожирения, мадам. Последние годы своей жизни он был настолько тучен, что его приходилось возить на специальной тележке.

– Грязный боров! – нежно проворковала первая маркиза Дорсет. – А ведь я говорила ему, чем закончится его обжорство! Я предупреждала! А кто же сейчас правит страной? – полюбопытствовала она, теряя интерес к жалкой участи бывшего супруга.