– Ну-у…

– Ладно, вернись к жизни. То, шо у нас в отсутствии, у других, может быть, вполне даже в наличии. Остается лишь равномерно перераспределить блага в нужном отечеству порядке. Короче, вызывай Елипали. Быть того неможет, чтоб у ломбардских банкиров в таком рыбном месте не сидел какой-никакой рыбачок.

Честно говоря, меня не особо радовала перспектива вновь слышать напутственные речи стационарного агента, однако в словах Лиса действительно был резон. При всей внешней непримиримости христианского Запада и мусульманского Востока тайная связь между ними не прекращалась ни на день. А если не прекращалась торговля, то и негласные представители ведущих банков наверняка должны были обитать в столь крупном центре мировой экономики, как Стамбул-Константинополь.

– Ну, что тому вас? — как обычно, нервно отреагировал резидент на канале связи.

– У нас, вашими молитвами, все в порядке. А вот у Наполеона большие неприятности.

– То есть? — напрягся финансист.

– Его захватили в плен турки.

– Что-о?!

– Османы поутру сделали вылазку и захватили Бонапарта, — повторил я, понимая, что столь шокирующая новость скорее всего повергла диспетчера европейской политики в состояние глубокого ступора. – Мы пытались отбить его, но попали под обстрел и были вынуждены отступить.

– Проклятие! — Барственно-вальяжный в обычное время банкир смачно выругался по-итальянски, нимало не заботясь о том, что система «Мастерлинг» исправно переводит его замысловатую ненормативную лексику. – Впрочем, – он на минуту замолчал, – может, это и к лучшему. У нас в Палермо говорят: «Нет человека – нет проблемы».

– А у нас утверждают, что автомобиль с мертвым водителем опаснее, чем автомобиль с живым. Организация, созданная Наполеоном, а возможно, даже и не им, обладает сегодня огромными силами. Неужто вы полагаете, она растворится точно призрак, если ее лидер вдруг по какой-то причине исчезнет?

– Не ваше дело, что я полагаю!

– Да, целиком не мое. Но рассудите сами, у стаи появится новый вожак, и у него будут свои задачи, свои цели. Сейчас, потратив целых полгода, мы приблизились к сердцу тайного союза почти вплотную, а что будет завтра, если Наполеона вдруг не станет?

– Проклятие! — снова выругался сеньор Умберто. – Чего же вы хотите от меня? Вы что же, полагаете, СелимIIIзахочет отпустить столь опасного врага за выкуп?

Я молча подивился бредовой мысли финансового воротилы. Честно говоря, мне она даже в голову не пришла.

– О выкупе речь не идет, — заранее утешил я скаредного банкира. – Я хочу узнать, есть ли у вас доверенный человек в Константинополе? Нужно ли пояснять, что мне необходим кто-то с хорошими связями, а не просто клерк.

– Вы понимаете, что это большой риск? – после минутной паузы вновь заговорил Палиоли.

– Конечно! — кратко ответил я, удивляясь, что в кои-то веки начальство заинтересовала наша участь.

– Если вдруг связь нашего человека с вами будет раскрыта, его ожидают большие неприятности.

– Учту, – саркастически усмехнулся я. Мир снова сел на ось, и Земля не сошла с орбиты. Конечно же, резидента беспокоила судьба представителя ломбардского банка, а вовсе не наша. – И все же я вынужден настаивать.

– Хорошо, – нехотя отозвался Палиоли, – вы получите имя этого человека. Но помните, этот агент на вес золота, вы не должны подвергать его опасности.

– Мы будем дорожить им как собой, – двусмысленно пообещал я. – Итак, дон Умберто, его имя?

– Это Эфраим бен Закрия, ювелир с Пшеничной улицы. Его лавка находится под вывеской с двенадцатью золотыми полумесяцами.

– Огромное спасибо, – закончил я сеанс закрытой связи.

– Но помните, вы обещали его беречь!

– …Здравствуйте, я ваша тетя! С какого перехмурья белые евнухи станут нам помогать? Это они до того были греками и черкесами… – Фраза Лиса прервалась на полуслове, он обвел собравшихся хитрым взглядом своих темно-зеленых глаз, и на губах его появилась усмешка, не предвещавшая будничного развития событий. – Ребята, кажется, у меня родилась мысля!

Пылкая речь моего напарника вдохновенно звучала под крышей старинной виллы, помнящей, возможно, еще времена последних византийских Палеологов, и чем ярче живописал мой друг вероятный ход операции, тем больше вытягивались лица видавших виды лейб-гусар.

– Конрад, – Сергей окинул внимательным взглядом боевого товарища, – явно не попадает в число претендентов на звание мисс Стамбул, поэтому будет евнухом.