– Братский привет. Так и сказал: «Передай графу Вальтеру мой братский привет». – Он дал шпоры коню и помчал галопом через Брусьеву слободу, оставляя меня озадаченно глядеть ему вслед.

Каждое время рождает своих героев, и каждому времени на эти роли нужны весьма разные люди. Нам с Лисом, как никому в этом мире, было известно, чьими именами будет прославлен век, но сами носители этих гордых имен, по сути, должны были втискиваться в прокрустово ложе безликой машины государственного устройства. Порода героев мстила без зазрения совести мелкотравчатому чиновничеству всех рангов, организуясь в тайные общества, союзы и братства, ставившие перед собой, в сущности, одну-единственную цель – изменение общества таким образом, чтобы в нем снова было место для тех, кто был рожден с солнцем в крови.

Но и здесь негромкая, но мерная поступь чиновных правителей столов и хранителей печатей заглушала всякий шаг переживших эпоху истинных рыцарей. Этому веку было суждено остаться в истории эпохой тайных обществ, в одинаковой мере могущественных и бессильных что-либо изменить.

Прощальные слова Багратиона свидетельствовали, что в кругу иллюминатов появился очередной замаскированный брат. Или же о том, что в руках у этого приверженца новых времен появился еще один рычаг, чтобы перевернуть мир. Теперь дело оставалось за малым. Однако сомнений, что Наполеону удастся найти точку опоры, лично у меня не было.

Желтые листья, сорванные очередным порывом ветра, закружились в осеннем холодном воздухе, спеша исполнить последний танец до скорого прилета белых мух.

– Слушай, – ко мне подошел задумчивый Лис, – здесь, похоже, традиция складывается. Один Мюнхгаузен везет невесту из Германии, теперь и другой туда же. Буквально семейный промысел! Вторая, правда, транзитом идет, но, по сути…

– Погоди. – Я перебил друга. – Через пять дней свадьба!

– До тебя это только дошло?

– Послушай! – оборвал я напарника. – Свадьба – это место, где дарят огромное количество цветов. Где чей букет – не разобрать. А что, если тот гербарий, который нынче старая ведьма здесь собирала, и есть праздничный букет для нашего подопечного? – Я остановился, задумавшись. – Или для его подруги.

– Ты хочешь сказать, шо кого-то из них реально заказали? – насторожился Сергей.

– Очень может быть. Поправь меня, если я в чем-то ошибаюсь. Наполеон сейчас и сам по себе без пяти минут царь Греции, а породнившись с Александром, и вовсе обретает такую силу, какой в Европе, почитай, ни у кого больше нет. Этот факт наверняка беспокоит как цесаревича, так и его окружение. А от понимания до действия путь короткий!

– Надо предупредить Наполеона, шоб, окромя кактусов, он на свадьбе никаких цветов в руки не брал.

– Резонно. – Я зашагал к крыльцу. – Значит, так. Я, пожалуй, направлюсь во дворец. Если Бонапарта там нет, буду искать его в штабе гвардии или же в артиллерийском депо. А ты попробуй найти его в корпусе Понятовского, он вполне может быть там.

– Ясно, понял. Ну шо, по коням? – Лис быстро направился к конюшне, но вдруг остановился и повернулся ко мне. – Слушай, Вальтер, мы с тобой два умника, буквально энциклопедисты. К Понятовскому во дворец… А может, он в своем особняке?

– Полагаешь, такое может быть? – с сомнением возразил я. – Белый день на дворе, что б ему там делать?

– Готовиться к свадьбе! – четко отрапортовал многоопытный напарник. – Стоять перед зеркалом в гордой позе и прочувствованно шептать: «Мадам, в смысле – мадмуазель… Эти ясные глаза – погибель всей моей холостой жизни. Как я вообще дышал без вас и на шо ж я перевел тот кислород, который вдохнул до нашего знакомства?»

– Оставь, Лис, – поморщился я, – это политический брак.

– Когда от политического брака рождаются обычные дети, так есть подозрение, шо высокие договаривающиеся стороны чем-то не тем занимались на столе переговоров. – Сергей расплылся в улыбке, но, увидев мою нахмуренную физиономию, тут же выставил руки вперед. – Все, никаких пошлых шуточек о таком возвышенном предмете! Я ускакиваю отсюда быстрее лошади! А ты б все же съездил проверить, может, он таки дома? А то глупо получится: мы, как ужаленные бобики, носимся, его ищем, а он зеркальцу глазки строит.

– Да ну тебя, – отмахнулся я. – Хотя… Ладно, пошлю Тишку с запиской.

Наши поиски были абсолютно безуспешными. Почтеннейший Наполеон Карлович свободно мог претендовать на роль существа мистического. Он был повсюду, где появлялись мы, буквально за пять минут, полчаса, час, вот-вот… К концу дня, злые и уставшие, мы с Лисом возвратились в Брусьев Костыль несолоно хлебавши, однако здесь нас ожидал радостный Тишка.

– Все передал, как вы велели, – бойко выпалил он, встречая нас у ворот. – Уж и потомился я, покуда их высочество домой вернулись. Там, за голландкой, угрелся и придремать успел.

– Понятно, – устало кивнул я.

– И что же принцепс Спартанский? Как отреагировал на записку?

– Велел благодарить вас и кланяться. Сказал, что распорядится все цветы на свадьбу в оранжерее государыни-матушки закупить да под особливою сторожей прямиком в его палаты доставить.

– Это не выход, – поморщился я, не слишком задумываясь, что обсуждаю вопрос едва ли не общеевропейской важности со слободским подростком. – На свадьбе легко подменить один букет другим. К каждому цветку гренадера не приставишь.