Ну а последний посланец вообще вызвал у Змея нервную ухмылку. Седая худощавая женщина с добродушным лицом и в скромном темном одеянии, спустившаяся с помощью спутников с лошади, казалась кухаркой или няней, и непонятно было, чем она поможет Змею. А незнакомка внимательно посмотрела на графа и, не говоря ни слова, направилась к раненому. А вот парнишка, едва окинув всех быстрым взглядом, вытащил из привезенного с собой саквояжа большую пирамидку и, поставив ее прямо на песок, кивнул Листу.

– Иди сюда и веди своих дружков. Держи их покрепче и ломай вот эту капсулу. Там вас встретят. Справишься?

– Конечно, – чувствуя, как тревожно забилось сердце, серьезно кивнул тот и направился к бывшим товарищам.

Поднял на ноги, подвел к пирамидке и, продев одну руку сквозь связанные запястья, второй решительно стиснул большую капсулу. Блеснул огонек портала, и трое бывших дозорных отправились навстречу новой жизни.

– Я обещал ему защиту, – подозрительно присматриваясь к парню, вызывавшему у него неясные сомнения, напомнил граф на всякий случай.

– Мы передали это, – кротко кивнула Лэни и, словно не замечая, каким испытующим взглядом сверлит ее муж, оглянулась на Тмирну: – Что с ним?

– Придется полежать несколько дней, но думаю, все будет хорошо, – поднимаясь на ноги, уверенно сообщила та и строго посмотрела на графа. – Дагорд, бери его, вы пойдете вперед, а мы за вами.

Змей послушно кивнул, ясно понимая, спорить сейчас уже поздно, а задавать вопросы рано, и подхватил селянина на руки. Парнишка, все сильнее напоминавший Змею одну настырную особу, ухватил Дагорда за руку, пробормотал: «Меня зовут Эсталис» – и решительно сломал капсулу.

На портальной вышке их уже ждали, ловко выхватили у Змея из рук больного, услужливо распахнули перед ним решетку входа. Парнишка, назвавшийся Эсталис, уверенно потащил спутника на лестницу, потом вниз по широким удобным ступеням. Моложавый мужчина с почти незаметной в светлых волосах сединой и со стальными глазами шагнул навстречу, пристально вгляделся в лицо Змея и расстроенно стиснул зубы.

– Привет, Олтерн, – многозначительно приветствовал мужчину парнишка, и тот мигом перевел на него взгляд.

– Эста?! Это ты?!

– Я.

– Девочка… – Мужчина вдруг шагнул к ней и крепко стиснул в объятиях. – Как я рад… мне все рассказали… спасибо.

Змей нахмурился, теперь он больше не сомневался, что парнишка, назвавшийся Эстой и оказавшийся агентом герцога, и есть та травница, Лэни. И это сразу прояснило многие моменты, так раздражавшие его утром.

А одновременно с пониманием, как здорово он сглупил, сбежав от опекавшей его девушки, в душе возникло болезненное сожаление, как от потери чего-то важного, но граф постарался о нем не думать.

Хотя не размышлять о девушке вообще не получалось, она явно была в курсе, почему он не помнит своей жизни и почему незнакомая ведьма так стремилась его убить. А еще эта загадочная Эста, которую так нежно обнимает железный Олтерн, должна была точно знать, откуда вообще взялась ведьма и как все они попали на то поле. Все ее прежние объяснения теперь совершенно не устраивали Змея, и к тому же в его душе росло ничем не оправданное раздражение против такого вольного обращения с ней герцога. Но граф только сильнее стискивал зубы, начиная понимать, теперь он не имеет никакого права что-либо запрещать недавней попутчице, так как дома его ждет жена. Ведь недаром странный браслет, нарисованный на запястье, начинает все больше теплеть и раскрывать цветочки, словно напоминая о ней.

– Ну, это же моя работа, – отстраняясь от Олтерна, устало сказала Эста, и Змей почувствовал невольный укор совести.

Он-то знал, как мало ей удалось поспать ночью и как много они прошли пешком. И сильно подозревал, что до того момента, как девчонка получила о нем известие, она обыскала не один поселок, ведь недаром находилась так близко от него, да еще и с травницей.

– Комнаты для вас уже готовы, – доброжелательно сообщил Олтерн и тайком покосился на Змея, не зная, насколько тот осведомлен о собственном семейном положении.

– Спасибо, – отозвался за спиной графа спокойный голос старой травницы, – мы только быстро умоемся и переоденемся. А поговорим за ужином, если ты не возражаешь.

– Как я могу тебе возражать, – со странной усмешкой произнес герцог, – сейчас распоряжусь. Кого можно пригласить на ужин?

– Только Наерса, – категорично отрезала женщина, и граф снова досадливо сжал губы, уж слишком много ошибок он совершает. – И предупреди его насчет Змея.

– А разве… – начал герцог и смолк, вопросительно глядя на настоятельницу.