Двое воинов, небрежно игравших в кости на скамье неподалеку от двери, как будто не обратили на нее никакого внимания, однако не успела тихоня дойти до угла, как услышала позади скрип скамейки и звук сдвоенных шагов.

Сначала Лэни еще сомневалась, но, спустившись по лестнице на первый этаж и сделав по коридорам хозяйственной половины несколько резких поворотов, окончательно убедилась, это действительно ее телохранители. И хотя тихоне очень приятна была забота мужа о ее безопасности, ходить всюду с эскортом она вовсе не собиралась.

Простое и необидное решение пришло само, когда Лэни столкнулась в одной из комнат с вытирающей пыль горничной с синим бантом, дающим служанке право на доступ в покои гостей, и точно таким, как у нее самой.

– Тебе велели отнести чай в кабинет господина аш Феррез, – уверенно сообщила девушке Лэни. – Тут я сама уберу.

И едва та вышла из комнаты, поспешно сорвала с головы синюю ленту и сунула в карман, приколов к парику загодя завязанный наподобие бантика беленький платочек. Ничего другого в кармане не нашлось, но девушка ни секунды не сомневалась в правильности своих действий. Если охранники сосредоточились на цвете банта, то и не подумают подробно рассматривать каждую служанку, носящую банты других цветов.

Ловко натирая брошенной служанкой тряпкой завитки на массивном буфете, тихоня держалась второй рукой за угол и ждала, заглянут ли охранники в комнату или нет.

Заглянул. Тот, который выглядел старшим. Верный камень в браслете показал небрежный взгляд человека, не обнаружившего ничего интересного, и дверь закрылась. Тихоня метнулась к ней, прислушалась к удаляющимся шагам, вернула синий бант на место и выскользнула прочь. Нужно было торопиться, Змей обнаружит ее пропажу очень скоро.

В столовой для прислуги сидела строго поджавшая губы экономка, считавшая это место чем-то вроде личного кабинета. И видно всех слуг, и можно проследить за болтливыми девчонками, так и норовившими подольше посидеть без дела.

– Ты кто такая? Новенькая? Допускать к гостям разрешено? Дворец знаешь? Плохо, наверное, будешь помогать Гилии. – Экономка явно относилась к тем людям, которые всегда сами отвечают на свои вопросы, не ожидая, пока найдется по-настоящему достойный собеседник. – Бегом на кухню, нужно отнести в гостиную на втором этаже напитки и выпечку, там знатные дамы обсуждают завтрашний прием у короля.

Лэни плохо представляла, как можно обсуждать завтрашний прием, но сделала самое кроткое и послушное выражение лица, учтиво поклонилась и помчалась искать неизвестную Гилию.

И уже через пять минут тащила вслед за худощавой женщиной средних лет накрытую белоснежной салфеткой ажурную серебряную корзинку с булочками и пирожными.

Дамы работали усердно, судя по пустым подносам и вазам; на столе лежал многократно исправленный список, а в глазах собравшихся стыло разочарованное утомление.

– Осталось выяснить, – устало вздохнула одна из дам, не обращая внимания на расставлявших по столу угощение служанок, – кто прибудет из дома герцога Каридского и кто из Адера, и можно рассчитать все цвета.

– Но цвета Геверта белый, голубой и серый с серебром. Значит, алый лучше вычеркнуть совсем…

– Но если они наденут серое, то можно и не вычеркивать… – неуверенно пробормотала одна из молодых дам и смолкла, получив полный глубокого осуждения взгляд.

Лэни начала разливать чай чуть медленнее, ей хотелось понять, что такое тут планируется против ее братьев, и в этот момент дама болезненного вида, сидевшая у самого камина, сказала фразу, задевшую Лэни больше, чем упоминания о Герте.

– Но если Ритола точно вышла замуж за Змея, то она способна испортить всю картину. Она просто обожает слишком яркие платья… как бы узнать поточнее?

Этот вопрос прозвучал явно не в первый раз, и, похоже, даже не во второй, так как собеседницы не бросились обсуждать такую горячую новость с подобающим жаром, а лишь небрежно дернули кто губкой, кто плечиком и потянулись за чашками и свежими пирожными.

Закончив сервировку, горничные мышками выскользнули из комнаты, но госпожу, задавшую вопрос про Ритолу, Лэни запомнила очень хорошо. И хотя была почти уверена, что эта дама не может быть шпионкой покойной ведьмы или ее сообщников, в необходимости ее допроса не сомневалась. Но сначала Лэни собиралась поговорить со своими новыми «подругами» и выяснить, кто такие эти дамы и почему Олтерн вообще разрешил им тут собраться. Хотя последнее вполне можно было узнать и другими способами, например, спросить собственного мужа или написать матушке и Рози. Но все-таки именно горничные обычно замечают такие детали и словечки, которые не приметны никому, кроме них.

Однако, едва свернув в ведущий к кухне коридор, тихоня обнаружила стоящую посреди него ожившую статую, подозрительно похожую на ее собственного мужа. И судя по тому, с каким почтением служанки и лакеи обходили его, почти прижимаясь к стеночке, лицо Змея не выражало сейчас ни доброты, ни терпения.

И хотя Лэни вовсе не собиралась бегать от любимого мужа и не успела еще даже придумать, как поступить, скрыться или продолжать спокойно идти дальше, какая-то неведомая сила мгновенно дернула ее назад и в сторону, придержала за колонной, пока спутница ушла вперед. А потом, точно рассчитав варианты, повела в узкий коридорчик, ведущий к черной лестнице, по которой слуги поднимались в свои спальни на третьем этаже.