– Что ты сказала родителям? – спросил Пол, когда они садились в его джип.

– Пока ничего, – призналась она. – Слишком трудно объяснить.

– Вряд ли тебе удастся держать все в секрете целых три месяца. – Он затормозил на красный сигнал светофора и вновь нажал на газ, когда зажегся зеленый. – Они знают о Шоне?

– Конечно.

– И то, что ты собираешься за него замуж?

Робин заколебалась.

– Еще нет.

– Ах, это недавнее решение. – Твердый рот иронично изогнулся. Вчерашнее, по-видимому?

Она резко вздернула подбородок.

– Я пришла к нему до того, как ты появился на сцене.

– Насколько я помню, для того чтобы решиться выйти замуж за меня, времени тебе не потребовалось.

Робин проглотила комок, внезапно подступивший к горлу.

– На ошибках учатся.

– Разве? – усмехнулся Пол. – Твое увлечение долго не продлится, могу сказать тебе сразу.

– Ни разу не видев Шона, ты вообще не можешь ничего мне сказать! бросила она. – У него есть качества, о которых ты даже представления не имеешь!

– Но он не удовлетворяет тебя в том, что для тебя важно.

– Полагаешь, что один способен на это?

– Я способен распознать сексуальный голод в женщине.

– Еще бы, ты так много знаешь о женщинах!

Серые глаза мельком взглянули на нее.

– Я знаю тебя.

Робин потребовалось все самообладание, чтобы ни лицом, ни голосом не обнаружить охватившего ее смятения.

– Нет, не знаешь. Я уже не та инженю, на которой ты когда-то женился.

Меня восхищает то, что ты делаешь для племянницы, и я готова помочь тебе с ее удочерением – но и только.

Он приподнял широкие плечи.

– Как знаешь.

Движение стало более интенсивным, и Робин предоставила ему сосредоточиться на дороге, откинувшись на подголовник и прикрыв глаза.

Похоже, потребуется полное напряжение всех ее душевных и физических сил, чтобы пережить предстоящие три месяца, не дав воли чувствам, которые пробуждал в ней Пол. Даже сейчас, не соприкасаясь с ним, она каждой клеточкой ощущала близость его худощавого тела. Он назвал это сексуальным голодом, но то, чего ей так отчаянно не хватало, было больше, чем секс.

Оформление визы заняло много времени. И когда они ее наконец получили, утро подходило к концу.

Завтракали они в любимом обоими ресторанчике, где Пол заранее заказал столик. Будь ее воля, Робин предпочла бы место, где им не грозило бы встретиться со знакомыми.

– Где ты намерен жить, когда все устроится? – спросила Робин, когда они сделали заказ.

– Разумеется, в доме, – заверил ее Пол. – Моя квартира далеко не идеальное жилище для девятилетнего ребенка.

– Тогда тебе придется кого-нибудь нанять, чтобы присматривать за ней, когда я уйду.

Он с равнодушным видом посмотрел на нее.

– Почему ты думаешь, что это потребуется?

Робин удивленно подняла брови.

– В противном случае тебе придется ограничить свою светскую жизнь.

Девятилетнего ребенка нельзя оставлять без присмотра на целый вечер.

– Возможно, миссис Мэрфи согласится оставаться на ночь, когда потребуется. Тем более что дома ее никто не ждет, она живет одна.

– Я не знала, что она по-прежнему работает у тебя.

Он пожал плечами.

– За домом по-прежнему нужен уход.

– Это осложнит ситуацию, ты не находишь? – помолчав мгновение, спросила Робин. – Ведь она быстро догадается, что мы живем в разных комнатах.

В серых глазах загорелся насмешливый огонек.

– Существует достаточно простой выход.

Она демонстративно скривила губы.

– Ответ тебе уже известен!

– Я слышал, что ты говорила. Но чувствовала при этом совершенно иное.

– Прекрати рассказывать мне о моих чувствах! – яростно выпалила она. – Ты не должен…

Появление официанта с вином прервало ее на полуслове. Тот с бесстрастным лицом совершил свой ритуал. Ему случалось слышать и худшее, сказала себе Робин, но легче ей от этого не стало. Место для споров было явно неподходящим.

– Может, поговорим о чем-нибудь нейтральном? – предложила она, когда официант ушел.

Пол состроил шутливо-мрачную гримасу.

– Я слышал, надвигается эпидемия гриппа.

Ее злость сменилась невольным смехом.

– Но не до такой же степени!

– В эпидемии гриппа нет ничего смешного. Я сам перед Рождеством свалился в гриппе. Мне совсем не помешало бы тогда, чтобы поблизости оказалась ты и отерла лихорадочную испарину с моего страдальческого лба.