Робин отбросила с лица спутанную массу волос жестом, скорее вызывающим, чем равнодушным, и отвернулась.

– Вряд ли нам удастся этого избежать: уже почти половина третьего.

– В таком случае поспешим оба.

Робин ускорила шаг, услышав, как он отбросил простыню и соскочил с кровати. Ей не нужно было смотреть на Пола, чтобы удостовериться в его возбуждении, – только что она находилась достаточно близко, чтобы иметь реальное доказательство.

Глупо было прикасаться к нему – уж слишком это напоминало прежние времена, когда она вот так будила его, чтобы заняться с ним любовью. Тогда муж тоже откликался мгновенно. К его чести, сегодня он сумел сдержаться, отлично зная, что еще чуть-чуть – и она будет не в состоянии сказать «нет».

Многие мужчины не остановились бы и сполна воспользовались ситуацией.

Если я хочу выйти из сложившегося положения с честью, мне следует унять свое либидо, язвительно сказала она себе, закрывая дверь своей спальни.

Стоит дать ему волю – и я пропала!

Приют находился в северной части беспорядочно раскинувшегося, утопающего в зелени города. Большое здание старой постройки, с широкой раздвоенной лестницей, ведущей к парадному входу, стояло на собственных землях и выглядело весьма солидно. Группа младших детей на лужайке играла в какую-то шумную игру, в то время как старшие ухаживали за разбросанными там и сям клумбами.

Никто из них не кажется обездоленным, с радостью отметила Робин.

Им навстречу вышла жизнерадостная леди лет шестидесяти, откликавшаяся на имя миссис Хэйвуд. Она проводила их в залитую солнцем гостиную, в этот час пустующую, но явно активно используемую, судя по изрядно потрепанной мебели.

– Здесь собираются старшие дети, после того как младшие отправляются в постель, – сказала она. – Они могут развлекаться, как им угодно. – Ее глаза блеснули. – В разумных пределах, конечно. Кто знает, что может устроить смешанная компания подростков, если надолго предоставить их самим себе?

Пол рассмеялся.

– Кто знает, что может устроить смешанная компания людей любого возраста!

Очевидно, еще не настолько старая, чтобы утратить восприимчивость к мужскому обаянию, миссис Хэйвуд лукаво улыбнулась.

– Вполне справедливо.

– У Уэнди все в порядке? – спросила Робин, решив, что пришло время и ей выйти на сцену. – Я имею в виду то, как она переносит потерю отца?

Пожилая женщина, по-видимому весьма подверженная колебаниям настроения, мгновенно посерьезнела.

– Неплохо. – Она помедлила, переводя взгляд с одного на другую, словно не зная, как сформулировать то, что хотела сказать. – Думаю, Уэнди покажется вам немного странной. Пусть по годам ей всего девять, но по ее жизненному опыту можно дать все сорок.

Тоже посерьезнев. Пол отрывисто спросил:

– Опыту какого рода?

– Боюсь, слишком разнообразному. Попросту говоря, ее отец был пьяницей и годами не имел приличной работы… Он жил на государственное пособие, тратя большую его часть на выпивку и женщин, насколько мы смогли выяснить. Уэнди пришлось научиться более или менее защищать себя. Что она, похоже, и делала весьма успешно. Беда в том… – Миссис Хэйвуд прервала себя, покачав головой. – Лучше, если вы увидите это сами. Она будет здесь с минуты на минуту. Я послала одну из девочек разыскать ее.

Тут дверь отворилась, и на пороге возникла маленькая тощая фигурка, облаченная в забрызганные грязью джинсы и голубую рубашку с лопнувшим по шву рукавом. За ней маячила девочка лет пятнадцати со страдальческим выражением на лице.

– Снова дерется, – вздохнула она. – Пришлось оттаскивать ее от этого дурака Чарли. Можете быть уверены, теперь-то он захлопнет свой огромный рот!

– Это я его захлопнула, – деловым тоном сообщила ее подопечная. – Я расквасила ему губу!

– И это тоже, – подтвердила старшая девочка. – Довела его до слез.

– Он плакса! – раздался презрительный комментарий. – Большой жирный плакса.

– Достаточно, достаточно! – поспешно проговорила миссис Хэйвуд. – Все в порядке, Бетти, дальше я справлюсь сама.

Уэнди осталась стоять на месте – исполненная независимости поза, темные, коротко подстриженные волосы, прекрасно очерченное лицо, испачканное грязью предположительно из того же источника, откуда взялись брызги на джинсах.

Глаза того же цвета, что у Пола, холодно обвели сидящую группу и задержались на мужчине.

– Вы и есть мой дядя?

Губы Пола дрогнули, он кивнул.

– Я и есть. Ты очень похожа на свою мать в этом возрасте… грязь и все такое.

Его замечание вызвало едва заметную искру интереса.

– Я не помню маму.

– Нет, конечно, ты и не могла бы, – сказал он. – Но поверь мне на слово.

Она вечно попадала в истории. Хотя не могу припомнить, – добавил Пол, чтобы она колотила мальчишек!

На лице Уэнди промелькнула усмешка.

– Держу пари, что она могла бы это сделать!