— Вобщем слушай, как тебя — Асв, да? Я так понял, что тебе не понравился обряд перевода, да? Мол фальшивый весь из себя? Ну вот, а теперь есть шанс проявить себя по-настоящему. Ржавые — это такой народ, он вобщем-то тоже из нашей системы Миров-После-Факта, но сильно другой. Я б сказал странный. И развлечения у них тоже странные. Скорее всего Ла-Вай-Ли все же к ним попала — сегодня вечером их действительно видали, но наезда так и не было. И коли ты хочешь продержаться самостоятельным ещё какое-то время, ты должен её от них вытащить.

— При чём тут моя самостоятельность? — спросил тихо Андреа.

— При том, что это будет момент похожий на сценарный, но вести его ты будешь сам, и только сам. И если у тебя там все получится, то потом в чужой сценарий тебя затащить сможет только тот, кто сам испытывал нечто подобное. Понимаешь?

Лысый говорил все так же спокойно, но в с каждым словом его речь становилась все тверже и убедительней.

— Я тебе один секрет открою: когда я еще был авторским персонажем, я как-то раз сам решил… Ну в общем сделать одно дело. И сделал его, причем так, что он мне ни помочь, ни помешать не смог. И после этого воля Автора перестала для меня быть непреложным законом, понимаешь? Я по-прежнему ее чувствовал, я знал что он меня хотят, но я мог и сам что-то захотеть, а что-то нет. И теперь — думаешь я просто так тебе сказал, что Единый Сценарий посильней Авторов будет? Не, не просто так. Есть с чем сравнивать.

— Понял… Я понял! — воскликнул Андреа, не заботясь о том, что кто-то рядом может его услышать. «Так вот в чем дело!» — продолжал он про себя. — «Вот почему чем больше кручусь вдали от своего тихого и спокойного мирка, тем проще мне оставаться вне сюжетных линий, которые то и дело приходится пересекать! И мне, и девчонкам. Но тогда… Тогда Наталия и ее ребятишки, получается тоже должны быть такими же. Как основа по крайней мере, а потом на эту основу взгромоздилось что-то еще, причем это что-то я пока понять не могу. Ведь вряд ли их цель — власть над этой несчастной системой!»

— Кстати, — вновь заговорил Лысый, — эти пришлые, с которыми Горячездрав, тоже про возможность выходить из-под контроля знают. Как-то раз они говорили, а я подслушал своими шишками, что в Большом Городе есть такое понятие — экспы, и у кого этих экспов больше, тот лучше проходит следующие эпизоды. И они обсуждали, можно ли понятие экспов перенести на наши системы миров, и по-моему сошлись на том, что нельзя.

— А что ты знаешь про Большой Город?

— Слухи. Что там все всегда разное, и что нечто подобное Мирам-После-Факта там тоже есть. И что например ржавые чуть ли не оттуда к нам откочевали.

— Хорошо. Знаешь, Лысый, я не буду врать — пошел бы я вытаскивать эту девчонку сам по себе… Дома бы пошел, сейчас уже пообтерся — может да, а может и нет. Но после того что ты мне рассказал — твердое "даю. Дело даже не в том, что это даст мне эти, как их, экспы. А в том, что я так поступлю наперекор этим… Как ты сказал — в пальто? А теперь, объясни мне по порядку, что это за ржавые такие, и с чем их там едят.

— Не их, — невесело засмеялся Лысый. — Едят в основном они сами. Причем обходясь без приправ.

Андреа размеренно шел по знакомой тропке — знакомой относительно всех остальных дорог этого мира. Остальных он и в глаза не видел ни разу, а по этой ходил аж дважды — сначала «туда» вместе с Бревнеславовичем, а потом в одиночку "обратною, правда уже не шел, а бежал. И вот третий раз — теперь целью была не дурацкая белая скала, а гораздо более интересный туристический объект под расхожим названием «Ржавый Город».

Звезды в небе горели ровно, как маленькие белые лампочки, под ногами похрустывали камни, и где-то далеко-далеко, за стенами каньона в пустыне надрывно квакала гигантская лягушка — наверное оплакивала сбежавший обед.

Андреа еще раз перетряхнул в памяти то, что ему рассказывал Лысый, уже не сидя на бревне, а отведя его на самую окраину поселка. Слокум к тому времени уже наверняка освободился, но Лысый, поводив своей бугристой башкой, словно обтекателем локатора, успокоил, что ни о какой погоне речи нет.

«Ржавый город…» На самом деле это никакой не город, а свалка металлолома, некогда бывшего самолетами и автомобилями. В основном вся техника погибла в момент Факта, но и та что осталась была бесполезна без горючего. Ржавые свалки встречались достаточно часто в этом мире, ничего интересного из себя не представляли, и население туда особенно не ходило, хотя с другой стороны, всякие бытовые предметы, изготовленные До Факта считались чуть ли не священными реликвиями, как например тот же «древний клинок» Лысого. Может быть дело было в том, что гораздо проще и удобнее считать священной реликвией половинку пластмассовой пудреницы, нежели помятую десятиметровую тушу автобуса с полом, усеянным крошевом выбитых стекол?

Так или иначе, но свалки стояли без внимания, пока не появились странная новая народность. Сухощавые, коротко стриженные парни и гривастые девахи в драных кожаных одеждах и цветастых платках-банданах, повязанных на головы быстро заселили скопища брошенных машин, и с тех пор свалки получили прозвище «Ржавых городов», а самих людей попросту стали называть «Ржавыми». Они каким-то образом научились искать под песком и землей сохранившиеся емкости бензоколонок и перекачивать его в баки мотоциклов и джипов, которые несмотря на прошедшие столетия оказались вполне способными заводиться и двигаться. Тот же инстинкт безошибочно подсказывал им месторасположение оружия Древних, и каждый из них имел в распоряжении кольт или винчестер, не испытывая нужды в патронах. Через некоторое время ржавые стали настоящим бичом поселений, устраивая на них наезды, и увозя оттуда под треск и пальбу моторов еду, выпивку и женщин. Где-то с ними научились уживаться и даже торговать, где-то с ними воевали не на жизнь а на смерть — например племя Слокума просто их побаивалось, но время от времени давало им вполне достойный отпор, сохраняя таким образом приблизительное равновесие.