— Никаких, — безмятежно ответил Лейчар. — «Дерется не клинок — дерется мастер. Важней в сраженье знание карраджу, умелая рука и дух бойца!»

— «Доблестный путь», второе действие! — встряла с уточнением Арчели.

— Кажется, я начинаю ненавидеть театр, — пожаловался Вепрь Нидиору.

— Мой господин вчера это доказал, — тут же отозвался Лейчар.

— Приступим? — раздраженно спросил Гурби. — Или у нас тут… репетиция?

Последнее слово он будто выплюнул.

— Нет, премьера! — улыбнулся Лейчар. — Конечно же, приступим!

Нидиор шагнул в сторону, чтобы не мешать бойцам. Зиннибран, ухватив сестру за локоть, отвел ее подальше.

Зачастую поединкам предшествовал юнтивар — «ненанесенный удар»: противники перебрасывались нелестными фразами, стараясь вывести друг друга из себя. Но высокородные господа редко соблюдали этот обычай, поэтому Сыновья Клана молча двинулись по кругу, оценивающе меряясь взглядами.

Первым бросился в атаку Вепрь. В его выпаде, устремленном в корпус противника, не было изящества, зато была ярость, стремление поскорее закончить бой.

Лейчар тоже обошелся без изящных финтов. Короткий прыжок в сторону — пусть противник провалится в ударе!

Но Вепрь в ударе не провалился, и в голову Лейчару полетело внутреннее лезвие его клинка. Прием «обратная рука»!

Лейчара спасло то, что брат много раз отрабатывал с ним этот прием, — и еще то, что меч Гурби описал слишком широкий полукруг.

Волк встретил клинок противника крепким ударом у самой рукояти. Он знал, знал, как резкая, до боли отдача пошла Вепрю в запястье, как заставила пальцы онеметь…

Меч Гурби упал на камни, лязгнув, словно с досадой. Лейчар поспешно наступил на клинок врага. Острие меча Волка коснулось подбородка Гурби, скользнуло к горлу.

Вепрь застыл на месте.

— Ты был не прав вчера, — спокойно, с легким нажимом произнес Лейчар.

— Я был не прав вчера, — скосив глаза на клинок у своего горла, поспешил согласиться Гурби.

— Вот и славно, — ответил Волк, отправляя клинок в ножны. — Теперь могу признать, что мне не надо было хвататься за вазу.

— Да и вообще не стоило затевать эту историю, — негромко сказал Нидиор.

— Стоило! — вспыхнул юноша. Лицо его засветилось вдохновением. — «Ведь благородство состоит не в том, чтоб именами родовитых предков укрыться, как плащом, от осужденья, а в том, чтоб стать опорой и защитой для тех, кто сам не сможет защититься…»

— «Принц-изгнанник»! — воскликнула Арчели и, не удержавшись, на глазах у брата кинулась на шею Лейчару и поцеловала его.

Мелкие волны колыхали бахрому водорослей на прибрежных камнях.

Аккуратно переступив на валунах, чтобы не поскользнуться, Мирвик оценил взглядом высившийся над ним обрыв и кривую молодую сосенку, растопырившую ветви на самом краю.

— Не так чтобы крутой. И ногу есть куда поставить, и рукой есть за что ухватиться. Как влезу — веревку на корнях сосны закреплю, сброшу конец вниз. Когда будем с Милестой удирать, по веревке проще слезть.

— А веревки хватит? — деловито спросила Авита.

— Должно хватить… Жди здесь. Если услышишь шум — беги прочь.

— Как — прочь?!

— А то! Обычно циркачи и прочие бродячие актеры не лезут в незаконные дела, к ним и так стража вяжется без причин — мол, бродячая шваль, подозрительный народ. Они беглых не прячут, краденое не покупают. За воровство могут своему переломать руки и из балагана выгнать — а не наводи беды на труппу! И раз уж циркачи взялись похитить девушку — значит, их крепко припекло. Они на многое пойдут, не пожалеют ни себя, ни нас… Подержи мою шляпу, я полез!

— Постой! Я только сейчас сообразила… А если Милеста в цирке по доброй воле? Если она прячется у циркачей?

— Если бы пряталась — спустилась бы, убегая, по лестнице. Зачем тогда крюк, пояс? Зачем сообщник, который наследил на сцене?

— А если она все это разыграла, чтобы отвести от себя подозрения?

Мирвик опешил. Подобная мысль ему и в голову не приходила.

Чуть подумав, он возразил:

— Ну, никто ведь не заметил, кроме меня. А если бы и заметил кто… Ведь ее ищут стражники! Я в театре всего-то ничего, а уже понял, что мы своих не выдаем. Если бы кто догадался про хитрость Милесты — скорее уж пошептался бы среди «людей театра». Начали бы поиски — сами, без властей.