Мирвик схватил Милесту за руку, рывком заставил ее подняться.

Прыгать надо, прыгать!

Но циркачи вокруг конюшни — кольцом…

А проклятый акробат — железный он, что ли? — уже поднялся, шагнул к Мирвику… лицо страшное…

И тут в голову акробату метко ударил камень. Мужчина рухнул на колени, вскинул руки к лицу. Меж пальцами просочилась кровь.

Со стороны обрыва рванулся женский голос — командный, жесткий, бесстрашный:

— Вяжи циркачей, парни! От переулка заходи, тесни к обрыву, чтоб не сбежали!

За спинами циркачей стояла Авита — растрепанная, злая. Сейчас в ее облике не было ничего потешного. Она громко, деловито отдавала приказы:

— Наррабанка тут за главную, ее хватайте! И клоуна!

Циркачи заметались, ища взглядами новых врагов.

А Мирвик не потратил ни единого лишнего мгновения. Он толкнул Милесту:

— Прыгай!

Почти спихнул девушку с края крыши — и тут же спрыгнул следом. Приземлился ловко, упал на бок — и тут же вскочил. Помог встать Милесте — хвала богам, девчонка ничего себе не сломала.

— Бежим! — приказал ей Мирвик. И махнул рукой Авите: мол, не стой столбом!

Циркачи опомнились, и все — взрослые и дети — кинулись ловить беглецов. В воздухе замелькали камни и палки. Мирвику крепко угодили в плечо, Милесте палка ударила меж лопаток — хорошо, что кидала детская рука.

Пробиваться к площади было невозможно. В отчаянии Мирвик повернул к заброшенному дому. Милесту он тащил за руку.

На пути встала крепкая, коренастая баба. Мирвик не стал вспоминать, чем та занимается в труппе. Ударил в подбородок — сильно, как мужчину. Та отшатнулась, удар пришелся вскользь, но Мирвик проскочил мимо тянущихся к нему рук.

Парень не заметил, когда его догнала Авита, но к двери дома они прибежали одновременно. Мирвик рванул дверь в отчаянной надежде: вдруг не заколочена?

Дверь распахнулась с такой легкостью, что парень чуть не упал. Все трое влетели в дом. Мирвик захлопнул дверь, шаркнул ненадежным, хлипким засовом.

«Выломают!.. Да, здесь еще окно!»

Парень вцепился в дверную ручку.

— Милеста, захлопни ставни и держи как сможешь! Авита, найди палку или доску — ставни закрыть, вместо засова!

Милеста захлопнула ставни, затараторила нервно:

— Здесь бродяги живут, они ушли с утра, циркачи хотели меня тут запереть, а бродяги сказали: у циркачей свои дела, а у них — свои…

Авита, не обращая внимания на приказ Мирвика, спокойно, даже задумчиво провела ладонью по ставням, словно пытаясь пальцами нарисовать окошко. Затем подошла к двери, которую уже дергали снаружи, присела на корточки, скользнула пальцами над порогом, коснулась дверного косяка.

— Все, — сказала она, вставая. — Теперь уже все. Никто не откроет эту дверь. И ставни тоже.

В голосе ее звучали усталость и равнодушие.

— Какого демона?! — рявкнул Мирвик. — Засов хлипкий, а на ставнях и вовсе…

— Никто сюда не войдет, — сухо перебила его Авита. — Пока я не захочу.

В окно забарабанил град ударов, но ставни даже не дрогнули.

И тут Мирвик вспомнил театральный балкончик, на котором Авита подновляла декорации. И дверь, которую нельзя было открыть, пока художница не вышла с балкончика.

— Авита… — хрипло спросил парень. — Авита… ты — колдунья?

Девушка хмуро кивнула.

На Новой пристани кипела работа. Грузчики один за другим бежали по нешироким подрагивающим сходням, придерживая на плечах тяжелые тюки. Ремесло их требовало немалого умения и изрядной силы.

За разгрузкой наблюдал немолодой сухощавый мужчина в простом коричневом камзоле без единого украшения, если не считать небольшой вышивки серебром по темной ткани на левой стороне груди. Но вышивка эта стоила любых драгоценностей: оскаленная волчья морда — знак Клана.

Чарагри Звериная Тень, один из самых богатых и уважаемых жителей Аршмира, стоял у сходней скромно, не требуя к себе особого внимания. Но людской гомонящий водоворот почтительно огибал его, чтобы не толкнуть ненароком Сына Клана.

Чарагри неспешно беседовал со старшим сыном о возможности новых связей с наррабанскими купцами, о пиратских набегах на торговые караваны и о том, как ненадежны посланные за море приказчики.

— Как бы ни был человек честен да надежен, а потрется возле больших денег — враз глаза разгораются. Я, конечно, тщательно подбираю помощников, но всерьез верю только тебе. А потом буду верить только внукам… Эх, что ж вы с невесткой мне девчонку родили? Она, конечно, прелесть, храни ее Безликие, но не ей же я со временем торговлю оставлю!