Прешрина смерила наглого «краба» недовольным взглядом.

— Чем порядочных женщин перебивать, лучше бы мерзавку Гортензию ловил за кражу. А госпожа Афнара с того померла, что головой ударилась. На сундук полезла, оступилась — да о край сундука головой и…

— На сундук? — хором удивились «краб» и барышня.

— Ну да. Вон полочка приколочена, высоковато малость. Чтоб с нее что-то снять, надо на сундук забраться.

Прешрина, чуть подобрав подол, хотела привычно вспрыгнуть на сундук, чтобы показать, как добираются до полочки. Но побледнела, выпустила подол из пальцев:

— Я… ох… голова что-то кружится…

Авита поспешно подхватила женщину под руку, помогла дойти до стула.

Ларш нахмурился: «Пьяна она, что ли? До сих пор не было заметно… Нет, просто переволновалась. Шутка ли — в своем доме труп найти…»

— Что бы могло среди ночи понадобиться старой женщине на высокой полке? — спросил он.

— На полке-то ладно, — отозвалась Авита, — а вот чем она себе светила? В подсвечнике две свечи, новенькие совсем… Их сегодня меняли? — спросила девушка хозяйку.

Та отрицательно покачала головой, и Авита с тревогой заметила, что глаза у женщины странные — мутные, бессмысленные.

— Ага, — прикинул Ларш, — стало быть, упала хоть и вечером, но засветло еще… Госпожа обычно ложилась рано? — обернулся он к хозяйке.

Ответом было мирное сопение. Прешрина спала, прильнув к высокой резной спинке стула. На губах поднимался и опадал пузырь слюны.

— Понервничала, измаялась, — заботливо шепнула Авита. — Пусть спит, я потом еще зайду. А нам пора…

— Сейчас, — отозвался Ларш. Вспрыгнул на сундук, глянул на полку и сказал недоуменно: — Ни ночью, ни вчера ничего тут не было. Такая пылища, что таракан пробежит — борозду оставит…

За чернильным порошком Мирвик смотался бегом: боялся опоздать на репетицию. Ведь это же с ума сойти: ему, вчерашнему бродяге и мелкому воришке, предстоит увидеть то, на что дозволяется смотреть только тем из знатных и богатых господ, кто дружит с артистами! Да еще смотреть на игру актеров не из зала, а прямо со сцены! Мало того — указывать им, что говорить! Ох, Мирвик, воробушек с припортовой улицы, до чего же ты высоко залетел — выше и не надо! Предлагайте теперь Мирвику хоть должность городского советника — откажется!..

Должность городского советника ему никто предлагать не стал, а вот за водой сгоняли. Афтан, которого парнишка много раз видел в ролях доблестных воинов, поймал Мирвика в коридоре и брюзгливо сообщил, что кувшин на полке пуст. Тоном сварливой бабы он пообещал пожаловаться Раушарни на нерадивость и нерасторопность портового прохвоста, прибившегося к театру.

«Портовый прохвост» не стал доказывать, что совсем недавно приносил воду. Молча схватил кувшинчик и помчался на соседнюю улицу.

На улочке этой был не колодец, а маленький фонтанчик: заключенный в трубу ручеек, бегущий из расселины скалы. Как ни странно, возле круглой гранитной чаши, полной воды, не было болтливых девиц с кувшинами, парню не пришлось ждать очереди. Он сунул под тонкую струю один из кувшинчиков, что держал в руках, и нырнул в сладкие раздумья: как бы красивее изложить стихами угрозы королевы юной сопернице?

Кувшинчик наполнился. Мирвик хотел накрыть его крышкой — и обомлел: вода была угольно-черной.

Да провались в трясину Многоликая со всеми ее кознями! Как это Мирвик ухитрился забыть про чернильный порошок! Он же его и разводить-то правильно не умеет… можно ли писать тем, что колыхается сейчас в кувшинчике?

Огорченный парень наполнил водой второй кувшин и поспешил вернуться в театр. В душе его не звучали строки будущих стихов, а стыло ожидание нахлобучки.

В полутемном коридоре Мирвик поставил на полочку кувшин с водой и хотел было идти на сцену — но в недоумении остановился. По коридору на него надвигалось некое… э-э… некое сооружение: внушительного размера конус из ткани, натянутый на твердую основу и богато украшенный цветами и бантами.

Мирвик ойкнул и шарахнулся к стене.

Сооружение нырком ушло в сторону, из-за него возникла физиономия бутафора.

— Что, впечатляет?

— А то! — осторожно отозвался Мирвик. — Впечатляет. А что это такое?

— Головной убор королевы из «Двух наследников».

— Ничего себе… королевы когда-то носили такое?

— История не сохранила… — смутился Бики. — Я домыслил… опыт и фантазия… — И закончил обиженно: — А Барилла отказывается даже примерить!

Мирвик представил себе прекрасную Бариллу, увенчанную нелепым убором. Все равно что лебедю нацепить на голову кочан капусты!