— Сонни Кларк живет со своей бабушкой, Мамми Тальяферро, немного дальше по дороге, простите, белый хозяин, — тяжело дыша, сказал негр.

— Который это дом?

— Второй дом отсюда, напротив через дорогу, — быстро ответил он.

Все бросились к дверям.

Шеп остановился, не дойдя до порога, повернулся на каблуках и посмотрел на Люка с женой. Половина его людей уже вышла из хижины на дорогу.

— Я, пожалуй, подожду здесь, — громко сказал Шеп. — Подожду здесь и узнаю, правду ли говорит этот негр. Негры мне почти никогда не врут. Я всегда чую, если негр соврет.

Люк с женой, дрожа от страха, жались к стенке, в углу кровати. Шаткая кровать качалась и скрипела.

— Подожду здесь, узнаю, врешь ты мне или нет, — сказал Шеп, подходя к кровати. Он стал в ногах и осветил фонариком неприкрытое темное тело женщины. — Долго ждать не придется, — сказал он, ухмыляясь.

Несколько человек громили вторую комнату, пристройку, где не было ничего, кроме стола и печки.

— Это твоя жена лежит с тобой в кровати? — спросил Шеп.

Люк качнул головой. Губы у него раскрылись и сомкнулись несколько раз, но он не смог произнести ни звука. Замирая от страха, он смотрел на обступивших его людей.

— Тебе понравилось бы, если бы ее изнасиловали? — спросил Шеп, ухмыляясь своим компаньонам.

— Нет, белый хозяин, — хрипло сказал негр.

— Ну, еще бы, — издевался Шеп. — Ты бы взбесился, взял ружье и застрелил бы обидчика на месте, верно? Застрелил бы даже белого, верно, негр?

Люк умоляюще смотрел на белые лица вокруг кровати. Он растерянно покачал головой.

— Белого я бы не тронул, простите, сэр, — сказал он тихо и серьезно.

Женщина обхватила его руками, прильнула к нему, словно прося защиты.

— Где Сонни Кларк? — громко спросил Шеп, направляя луч света прямо в глаза негру. — Где он прячется?

— Я ничего не знаю насчет Сонни, — умоляюще сказал негр. — Простите, сэр, я ничего не знаю.

— Ты ведь слышал, что вчера вечером он изнасиловал белую девушку?

— Слышал, только ничего про это не знаю. Я и Сонни-то с третьего дня не видел. Я вам не вру, белый хозяин.

Один из людей Шепа вбежал в комнату, размахивая доской, изогнутой как бочарная клепка.

— Повернись, негр, — приказал он.

Люк умоляюще посмотрел на других мужчин, стоявших вокруг кровати. Он нерешительно повернулся.

— Пожалуйста, не надо, белый хозяин! — просил он. — Я ничего не сделал, за что же меня бить? Пожалуйста, сэр, не надо!

— Ведь ты негр? — сказал кто-то.

Другой, нагнувшись над кроватью, сорвал с негра рубашку. Люк с женой крепче прижались друг к другу, стараясь защититься от белых.

— Белый хозяин, я же ничего не сделал, за что меня бить? Я никогда не совался в чужие дела. Если б меня было за что бить, я бы молчал. А ведь я ничего не сделал, не за что меня бить. Я правду говорю, белые господа.

— Замолчи, негр, а не то плохо будет, изобьем, как еще ни одного негра не били.

— Белые господа…

— Повернись, тебе говорят!

Он повернулся на живот, обводя взглядом наклонившиеся над ним лица. Клепка раз за разом ударяла по его телу с глухим стуком, и каждый раз у женщины вырывался подавленный крик.

— Белые господа, сжальтесь надо мной! — застонал он.

— Замолчи, негр!

Каждый удар клепки по телу негра отдавался в комнате эхом.

После пятнадцати или двадцати ударов Люку приказали встать. Шатаясь, он поднялся на ноги и встал, прислонившись к кровати.

Кто-то из мужчин толкнул негритянку дулом ружья. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и плакала.

— Белый хозяин, бейте меня еще, если хотите, — сказал в отчаянии Люк, глядя, как его жену толкают ружьем, — только не трогайте ее. Она ничего не сделала. Пожалуйста, сэр, не трогайте ее!

— Сколько раз нужно говорить этим уотсоновским неграм, чтобы они замолчали? — сказал кто-то из толпы. — Им это все равно, они ноль внимания.

Один из людей Шепа подошел к полке над очагом, взял оттуда бутылку со скипидаром и вернулся к кровати.