Омоновец не спеша снял с плеча автомат и уселся напротив Чичивасина.

— Так просто уехать я не могу. Я должен разобраться, что здесь происходит. Что я буду писать в рапорте? — смотря немигающим взглядом на налогового полицейского, сказал он.

— Что увидел, то и пиши: вызов ложный, на объекте работает налоговая полиция.

— Вот ты и напиши рапорт моему начальству, в котором укажи, что налоговая полиция осуществляет свои функции, что в РУОПе не нуждается и все такое…

— Ничего я тебе писать не собираюсь! — категорически заявил Чичивасин. — С какой стати я должен писать рапорт?! Я работаю в своей конторе, ты — в своей. Что вы сюда приперлись? Это наши клиенты…

— Никакие мы не ваши клиенты! Упаси бог от вашего ненавязчивого сервиса! — подал наконец голос Ершевский.

— Минуточку, — тут вперед выдвинулся один из пришедших милиционеров в звании капитана. — Я тоже должен что-то доложить своему руководству. Кто мне чиркнет писульку, что здесь все нормально?

— А это кто? — спросил руоповец Чичивасина.

— Понятия не имею, — ответил он.

Милиционер представился:

— Капитан Величко из коровинского РОВД.

Руоповец встал и также представился общественности:

— Майор Пряхин, управление по борьбе с организованной преступностью.

Милиционеры радостно пожали друг другу руки.

— Вы еще поцелуйтесь! — прокомментировал сцену вконец разнервничавшийся Чичивасин.

— Ну, ты тоже не загибай! — сказал ему Пряхин. — Чего это ты так расклеился? Сейчас сядем, покурим, подумаем, что написать.

— Ничего я не собираюсь писать! И вообще, не выношу сигаретного дыма! — заорал на ментов полицейский.

— А чего ты так на меня орешь? — завелся Пряхин. — Я что, сюда поссать приехал? Я нахожусь на задании, изволь соблюдать приличия!

— Да-да, — поддакнул Величко. — Ведите себя прилично.

— Да пошел ты! — заорал во весь голос Чичивасин.

В этот момент разгоравшиеся страсти остудил ровный и спокойный бас, который произнес:

— Здравствуйте, товарищи! Что здесь происходит?

Спорящие полицейские и менты разом повернулись и увидели стоящего на пороге невысокого лысого человека в плаще и в очках с толстыми линзами.

— Вы кто? — разом произнесли Чичивасин, Пряхин и Величко.

Вошедший медленно полез в карман, достал оттуда удостоверение:

— Городская прокуратура. Старший советник юстиции Кумыкин. Так что здесь происходит? — снова повторил он вопрос.

Руоповец не спеша закурил и сказал, выдохнув в пол струю дыма:

— Сложно сказать…

— Как что? — подал голос Тополянский, который к этому моменту уже вынул из кармана фляжку и восстановил алкогольный баланс в своем организме. — Полагаю, что разборка. Хорошо, что без стрельбы обошлось. Ребята друг другу на пальцах объясняют, кто здесь круче.

Прокурор потоптался, окинул взглядом помещение и сказал, обращаясь к Чичивасину, Пряхину и Величко:

— Полагаю, нам с вами лучше удалиться в соседнюю комнату.

Все четверо удалились из большого зала. Наступила томительная пауза, и «арестованные», и их надзиратели стали прохаживаться по комнате.

Женщины выстроились в очередь перед туалетом навести порядок снаружи и внутри организма. Веселов зарядил свой сотовый и начал с кем-то беседовать. Оперативники в камуфляже стали переговариваться друг с другом, кое-кто даже заговорил с охраняемыми. Инициативу в данном вопросе проявил Тополянский, который в качестве затравки для разговора предложил двум оперативникам полиции и РУОПа выпить. Те, помявшись, отказались, сказав, что они на службе. После этого Женя без обиняков поинтересовался у своих собеседников, когда им последний раз давали зарплату. Они снова помялись и неопределенно высказались в том смысле, что довольно давно. Они и рады были бы сменить работу, но пойти некуда.

— Зря вы так, — успокаивающе сказал Женя. — Профессионалы везде нужны. Наши парни из охраны, например, весьма довольны своей работой.

Руоповцы и полицейские живо заинтересовались размерами оплаты труда, и дело уже шло к тому, что служба охраны ассоциации пополнится новыми кадрами, как в зал вошло «великое вече».

Прокурор громогласно заявил, что произошло недоразумение.

— Если господина Ершевского и других присутствующих здесь людей устроят извинения налоговой полиции, они сейчас же будут представлены, и на этом инцидент будет исчерпан, — сказал прокурор, обводя взглядом людей в комнате.

— А если не устроят? — вновь выдвинулся вперед Тополянский, вальяжно помахивая фляжкой.

Прокурор внимательно посмотрел на него сквозь толстые линзы и произнес:

— Желательно, чтобы устроили. В противном случае будут серьезные осложнения, которые, на мой взгляд, не нужны никому.

Ершевский подумал и сказал:

— Хорошо. Я согласен. Но я должен позвать всех сотрудников фирмы.

Чичивасин залился краской и посмотрел на Тополянского ненавидящим взглядом. Все подождали явившихся из туалета дам и заслушали сбивчивые и скупые слова извинений за случившееся. Из «уазика» принесли изъятые в офисе бумаги, которые, впрочем, никакой ценности для налоговой полиции и не представляли. Вооруженные люди постепенно начали рассасываться, и офис перестал напоминать лагерь для военных сборов.