— У вас не правильно оплачена аренда! — категорически заявил Марат Тахирович.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джаванидзе.

— Вы заплатили меньше, чем должны.

— Уважаемый, мы заплатили строго в соответствии с договором, заключенным с фирмой «Весна», — отчеканил Джаванидзе. — А вы сейчас собираетесь разорвать договор, чего нельзя делать в одностороннем порядке, и требуете с нас плату, в десять раз превышающую ту, которую мы внесли.

— Вы не правильно заплатили, — упрямо повторил Марат. — Вы должны нам гораздо больше.

Если вы завтра не покажете платежку на всю эту сумму, мы вас отсюда выселим.

У Джаванидзе кончилось терпение, в разговор вступил Гайдук:

— Через два часа с вами свяжется наш адвокат, господин Дорфман. Я полагаю, что вам с ним будет целесообразнее обсудить последствия ваших действий. А сейчас прошу не сбивать нас с рабочего ритма, у нас очень много дел.

После этой фразы я кивнул Вове, он встал за Маратом Тахировичем и шумно засопел. Управляющий посмотрел на нас исподлобья и, не глядя на Вову, направился к выходу.

— Что они реально могут сделать? — спросил Гайдук Джаванидзе.

Тот ответил:

— Если брать в расчет закон — то ничего. Если брать в расчет их мозги — то все, что угодно.

Через два часа действительно появился Дорфман, высокий статный мужчина с пышной седой шевелюрой и зычным голосом профессионального адвоката. Он тут же созвонился с директором фирмы «Весна», договорился с ним о встрече и уехал. Он появился снова через три часа и объяснил Ершевскому, что, скорее всего, мирно договориться не удастся. Дорфман коротко прокомментировал:

— Доводы бессмысленны. Это люди отмороженные. Полагаю, что это заказ и они будут действовать до конца.

— Война так война, — сказал Ершевский. — Будем судиться.

Его оптимизмом, однако, никто из присутствующих не заразился. Вечером после очередной встречи с избирателями и планерки все разъехались по домам в тревожном настроении.

Вечером мне позвонила Рита. Она сообщила, что встречу с Ольгой Трушкиной сможет устроить завтра. Для этого мне достаточно быть дома в районе девяти. Как мне пояснила моя подружка-проститутка, несмотря на то что Ольга отличается щедрыми телесами, щедростью натуры она обделена.

Поэтому время беседы я должен буду оплатить по тарифам «Кристины». Я тут же согласился.

Утром следующего дня я приехал в офис в обычное время. К половине десятого собрался весь штаб, приехали даже Яровой и Чернобородов. На короткой утренней планерке обсуждалась пресса последних двух дней. Кроме некрологов по поводу трагической гибели Филимонова, стали появляться статьи, действительно увязывающие взрыв на путепроводе с убийством кандидата, с соответствующими намеками, что последнее может быть ответом на первое. В одном из фельетонов долго обыгрывалась ситуация, что в предвыборной борьбе все средства хороши, и если так пойдет дальше, то до финишной черты не дойдет ни один из кандидатов. Придется назначать перевыборы, а это большие расходы для государства. Автор, видимо, считал себя гением юмора.

На совещании были согласованы основные моменты статьи, написание которой было поручено Джаванидзе и в которой должна была прозвучать суровая отповедь клеветникам. Я пообещал взять на контроль ход расследования убийства Филимонова.

В два часа дня в офисе появился пресловутый Марат Тахирович и снова потребовал платежку на сумму, которую «Весна» считала разницей между уплаченной ранее арендной платой и той, которую «Корабль Иштар» должен был уплатить согласно новым порядкам. Услышав в ответ, что платежка не может быть предоставлена в силу того, что эти деньги никто и не собирался переводить, управляющий как-то даже обрадовался. Он с ехидной улыбкой сказал:

— Нам придется принимать меры.

В ответ присутствующий здесь Дорфман потребовал, чтобы эти меры не противоречили закону, иначе у «Весны» будут серьезные проблемы. Управляющий не ответил и удалился.

Ближе к пяти часам Ершевский активно засобирался на очередную встречу с избирателями. Охранник Саша, сидевший в холле и смотревший видик, как раз менял очередную кассету, как неожиданно услышал подозрительные звуки снаружи. Он подошел к глазку и увидел суетящихся рабочих. Он попытался открыть дверь, но это у него не получилось. Вглядевшись в глазок повнимательней, Саша заметил, что она подперта с наружной стороны бревном. Он подошел ко мне и обратился с исконно русским вопросом «что делать?». Я дал команду попытаться вышибить дверь, призвав на помощь еще одного своего подчиненного. Пока Саша и Миша занимались этим увлекательным занятием, я пытался объяснить через дверь работягам, что их действия незаконны и они будут отвечать.

Офис постепенно начал, образно говоря, «вставать на уши». Мы вместе с Вовой кинулись к запасному выходу, но он тоже был закрыт.

— Что происходит? — спросил меня выбежавший из своего кабинета Ершевский.

— Сейчас узнаем, — ответил я. — Думаю, что они хотят нас замуровать.

В подтверждение моих слов снаружи заработала сварка.

— Ну, вот и все, замуровали, — резюмировал Гайпук. — Надо срочно звонить в милицию.

— Я уже пытался это сделать, — заметил Джаванидзе. — Но телефоны отключены.