Еще через десять минут мне сообщили, что побоище принимает угрожающий характер. К несчастью, есть жертвы с нашей стороны. Двоим проституткам поставили фингалы под глазом, а об одну из них сломали заборную жердь. Я представил себе, как тяжело приходилось основным участникам саммита.

Я подумал, что пора пускать в ход официальные структуры, и, набрав «02», сообщил по сотовому о происходящем в местное отделение милиции. Еще через десять минут с воем и мигалками подъехал милицейский «уазик». Этих сил, однако, оказалось недостаточно, поскольку ментов «замесили» тут же.

Потребовалось прибытие подразделения ОМОНа, чтобы прекратить драку и доставить участников событий в милицию.

Когда наконец курсантов увезли, мы тронулись с места по направлению к штабу. По пути мы встретили нескольких спрятавшихся от милиции в закоулках девиц. От них мы узнали, что забрали троих.

Среди них была Рыжая. Внутренне я был спокоен, так как она знала, что надо говорить.

Поздним вечером, когда давшие показания проститутки были отпущены из милиции домой, курсанты — отправлены в медвытрезвитель, а журналисты из несимпатизировавших Муханеву изданий уже вовсю обдумывали эпизоды статей о происшедшем, я наконец вернулся домой с чувством выполненного долга.

Перекусив на скорую руку, я подсел к Приятелю и рассказал ему о прошедших событиях. Приятель сообщил, что, по сведениям из центрального компьютера облУВД.

ЭПИЗОДУ В ОВРАГЕ ДАН ОФИЦИАЛЬНЫЙ ХОД, НЕСМОТРЯ НА ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ МУХАНЕВА. ОЖИДАЕТСЯ БОЛЬШОЙ СКАНДАЛ.

ПОЗДРАВЛЯЮ!

— СПАСИБО, — прочувствованно ответил ему я.

ЕСТЬ ИНТЕРЕСНАЯ ИНФОРМАЦИЯ! — прервал он меня.

— МОЖЕТ БЫТЬ, ЗАВТРА? — спросил я.

ЗАВТРА ЕЮ НАДО УЖЕ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ! — ответил он и продолжил:

ПОЛГОДА НАЗАД СО СКЛАДОВ ТАРАСОВСКОГО ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНОГО УЧИЛИЩА БЫЛИ ПОХИЩЕНЫ ЧЕТЫРЕ ПРОТИВОТАНКОВЫЕ МИНЫ ОБРАЗЦА 1970 ГОДА. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ФАКТ ПОПАЛ В МИЛИЦЕЙСКИЕ СВОДКИ, ШИРОКОЙ ОГЛАСКИ ОН НЕ ПОЛУЧИЛ. ОБ ЭТОМ ЗНАЛИ НЕСКОЛЬКО ВЫСШИХ ЧИНОВ УЧИЛИЩА И МИЛИЦИИ.

— НУ И ЧТО? — спросил я его.

ВЧЕРА БЫЛИ ПОЛУЧЕНЫ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКСПЕРТИЗЫ ВЗРЫВНОГО УСТРОЙСТВА, ИСПОЛЬЗОВАВШЕГОСЯ ДЛЯ ВЗРЫВА ПУТЕПРОВОДА В БОРИСЫЧЕВОМ ОВРАГЕ. МИНА, ИСЧЕЗНУВШАЯ СО СКЛАДОВ УЧИЛИЩА, И МИНА, КОТОРОЙ БЫЛ ВЗОРВАН ПУТЕПРОВОД, — ИДЕНТИЧНЫ…

После чего Приятель через лазерный принтер выдал мне копию заключения милицейских экспертов.

— Ни фига себе, — произнес я вслух.

Ознакомившись с заключением экспертов, я подумал, что, похоже, соперников станет меньше.

Утром следующего дня мы сидели в большой комнате, и Гайдук, уже имевший к этому времени информацию, сообщал нам о последствиях вчерашних событий. Он сказал, что милиция возбудила дело по факту хулиганства, дебоширства и нарушения общественного порядка в отношении пятнадцати десантников. Но поскольку серьезных последствий не наблюдается, им максимум грозит административный штраф в размере десяти минимальных окладов с каждого. Генерал постарался выгородить своих бойцов, столь сильно подставивших его.

— Хорошо бы генералу найти человека, сумевшего бы выгородить его, — с некоторой долей помпезности заявил я.

Все удивленно вытаращились. Я, вдосталь насладившись всеобщим вниманием, поведал собравшимся информацию о мине. Она произвела должный эффект: все были удивлены и обрадованы одновременно.

— Ну что ж, — сказал, потирая руки, Ершевский, — полагаю, что господину Гайдуку и господину Марееву стоит наведаться к Муханеву и убедить его не делать опрометчивых шагов.

Посовещавшись с Гайдуком о системе аргументов, которые будут представлены Муханеву, мы созвонились с его адъютантом и попросили назначить нам аудиенцию. Спустя некоторое время он ответил, что нам можно приехать сегодня в четыре пятнадцать.

Мы опоздали на десять минут, на что нам попенял пунктуальный адъютант, представившийся капитаном Комариным. Он сказал, что генерал ждет в своем кабинете, и повел нас по коридорам училища. Открыв дверь в приемную, он попросил нас еще немного подождать. Через две минуты дверь кабинета открылась, и мы наконец вошли.

Мы оказались в просторном помещении, где у противоположной двери стены на красном ковре стоял стол с зеленым сукном, за которым восседал генерал. Он представлял собой невысокого, крепко сбитого мужчину лет пятидесяти с маленькими глазками-угольками и волевым раздвоенным подбородком. Муханев с гордой осанкой сидел в кресле, даже не встав нам навстречу. Мы подошли к столу и уселись напротив генерала в два кресла с высокими спинками.

— Добрый день, — плавно начал Гайдук.

— Здравствуйте, — сиплым голосом ответил генерал, — Что вас привело ко мне?

Гайдук после секундного раздумья ответил:

— Видимо, желание договориться.

— Нам не о чем договариваться, — отчеканил генерал, горделиво задрав раздвоенный подбородок.

— Если вы нас послушаете, — вежливо заметил Гайдук, — то, скорее всего, придете к выводу, что есть о чем…

Генерал взял со стола пачку «Мальборо» и закурил:

— В таком случае, я весь внимание.