— Надо же… Это… Поднимать… Гигиену района, — как бы оправдываясь, заметил Дима Столяров.

— Вы ничего не понимаете! Вы мыслите отжившими стереотипами! Мы строим не сортир, а дворец гигиены! — гордо заявил молчавший доселе Чернобородов.

— Да на х.., он кому нужен? — продолжали смеяться Пальцевы.

— Ничего здесь смешного нет! — надменно произнес Ершевский. — Надо поднимать культуру нации, начиная с самого элементарного.

— К тому же, — продолжил Гайдук, — мы не только фекалиями занимаемся. Мы реконструировали путепровод через овраг.

— По принципу: сами взрываем — сами чиним? — ехидно спросил Пальцев-младший.

— Это ложь и провокации! — завопил Гайдук. — Мы подадим на вас в суд! За клевету!

— Ну-ну, — примирительно заговорил Пальцев-старший. — Я думаю, это шутка… Просто этот взрыв многим показался странным и непонятным.

То чинят, то взрывают…

— Короче! — неожиданно прогремел голос Тополянского. — Мы считаем, что кандидат, допустивший в своей кампании нарушения закона и морали, недостоин баллотироваться в депутаты и должен сойти с дистанции.

Пальцевы и Капитонов резко прекратили веселье и уставились на Ершевского. Он посмотрел на них и сказал:

— Я думаю, для того чтобы сохранить кандидату доброе имя, мы могли бы пойти на некоторые нарушения.., и не давать материалам официальный ход. Я думаю, что это максимум того, на что мы можем пойти.

Все, затаив дыхание, посмотрели на Пальцевых.

Младший из них молчал, теребя запонку на своей рубашке. После некоторых раздумий он переглянулся с папой, посмотрел на Ершевского и сказал:

— Я надеюсь, вы понимаете, какие силы стоят за этим кандидатом. Вы также должны понимать, что эти силы не допустят, чтобы какие-то выскочки, строители сраных дворцов, путем подобных подставок помешали делу. Полагаю, надо приготовиться к самым серьезным последствиям.

Возникла пауза, которую первым прервал Тополянский. Сначала он демонстративно отхлебнул из фляжки и сказал:

— Если мы отступим, то будем полными идиотами…

— Да, — сказал Гайдук, — мы слишком многое поставили… Нас просто не поймут наши сподвижники.

Финальную точку поставил Ершевский, громко стукнув ладонью по столу:

— В общем, нам отступать некуда. Мы пойдем до конца, чего бы нам это ни стоило. Так себе и уясните. План действий для нас ясен, и лишь от вас зависит, будет ли большой скандал или все закончится более-менее тихо.

Пальцевы молча переглянулись, после чего старший из них произнес:

— Что ж, считайте, что вы победили. Но запомните: это пиррова победа.

Они тяжело поднялись и направились к выходу.

После того как за ними захлопнулась дверь, мы еще некоторое время молча сидели. Я собрался с мыслями и первым нарушил тишину:

— У меня есть ощущение, что мы подписали себе смертный приговор. В любом случае нам ничего не остается, как выигрывать эти выборы.

В связи с этим я требую от всех присутствующих соблюдения жесточайших норм безопасности и дисциплины завтра, послезавтра и в день выборов.

Я прошу быть максимально осторожными. Вполне вероятно, что даже брошенный мимо урны окурок или нарушение правил дорожного движения могут привести к самым серьезным последствиям. Полагаю, что Георгию нет смысла покидать это здание все три дня, поскольку он самая уязвимая фигура.

Остальные же должны передвигаться по городу в сопровождении охраны. По телефону обсуждать только те дела, которые не несут в себе секретной информации. Несмотря на то что Пальцев, видимо, сойдет с дистанции, власти попробуют использовать его предвыборные наработки, а именно — список покойников. Надо опубликовать этот список в нашей газете завтра.

Я вполне допускаю, что окружные избирательные комиссии уже приготовили бюллетени для проставления галочки в нужном месте. Если Пальцева не будет в числе кандидатов, там проставят или «против всех», или «за» Пасленова…

— Кстати, как поживает Пасленов? — спросил Ершевский, обращаясь к Гайдуку.

— Как обычно: порет чушь насчет технологичности мышления, разработки перспективных схем развития района на основе системных законов бытия. Плюс обвиняет всех в нарушении процессуальных норм. Говорят, что он отрядил целую армию наблюдателей на избирательные участки, которые готовы писать заявления о нарушениях процедуры, даже если кто-то из голосующих испортит воздух в кабине.

— А откуда у него такие средства, чтобы набирать армию наблюдателей? — спросил Яровой. — Я слышал от его бывших сотрудников, что он с каждым стольником расстается так, как будто идет на эшафот…