Приятель на удивление достаточно долго думал, но ответил так же кратко:

Заладил „глупость, глупость“ – не тебе об этом судить... Я на всякий случай отключил звуковой анализатор и общался с Приятелем письменно.

Приятель думал секунду и выдал:

Не знаю, ведомо ли компьютерам чувство ревности, но Приятель был сегодня на редкость сух и сказать, что он был не слишком некомплиментарен, означало смягчить ситуацию. Я выключил этого металлического зверя и пошел спать.

День прошел информационно насыщенно, а вечер к тому же и физически активно, поэтому я заснул быстро. Мне снился маленький черный „Фольксваген“, то приближающийся ко мне, то отдаляющийся от меня на улицах Тарасова. В погоне за ним я безбожно нарушал правила дорожного движения и создавал массу аварийных ситуаций. Старый особняк, покрашенный в ржавый цвет, из которого то появлялся, то обратно скрывался в нем Передреев, тряся какими-то бумажками у меня перед носом и что-то активно мне доказывая. Вдруг я увидел надвигающийся прямо на меня с огромной скоростью автомобиль „ГАЗ-24“ с характерными шашечками такси. Я уже готов был издать истошный вопль, как „Волга“ резко затормозила и из ее окна высунулась голова в таксистском многоугольном картузе.

– Ну и куда ты едешь? – насмешливо спросил меня Таксист.

С утра мне предстоял в Министерство экономики. Накануне поздно вечером я вспомнил о своих меркантильных интересах: дело засосало меня достаточно глубоко, а материальная компенсация была пока неадекватна затраченным усилиям. И я решил содрать со своего конкретного заказчика господина Передреева авансовый платеж в размере тысячи долларов, о чем и уведомил его по телефону вечером.

Жизнь Министерства экономики бурлила полным ходом, если судить по количеству припаркованных у здания автомобилей и их качественному составу. Преобладали „Мерседесы“ и БМВ отнюдь не самых старых моделей. Поэтому я припарковал свою старенькую „пешку“ еще дальше от входа, чем в прошлый раз, и с удовольствием обозрел выставку иномарок, пройдя мимо нее пешком.

Несмотря на ранний час, в приемной Передреева наблюдалось обилие посетителей. Татьяна, объяснявшая что-то одному из них, оторвалась на время от беседы, чтобы официально и сухо поздороваться со мной.

– Доброе утро, Валерий Борисович, – ответила она на мое приветствие. – Павел Викторович сейчас занят, подождите, пожалуйста.

Татьяна вновь вернулась к беседе с посетителем, объясняя ему, когда он со своим вопросом может удостоиться внимания министра. В этот момент отворилась дверь кабинета, и из нее вышел мой старый знакомый, банкир Лагутин. Он быстро окинул взглядом присутствующих в приемной людей, задержал его на мне, кивнув при этом (подобному выделению меня из толпы я был в некоторой степени польщен), и, сверкнув золотой оправой очков, удалился.

– Валерий Борисович, – проводив взглядом Лагутина, обратила на меня свое официальное внимание Татьяна. – Проходите.

Все же в какой-то момент мне показалось, что глаза ее заговорщицки посмеиваются.

Пройдя в кабинет Передреева, я застал его на прежнем месте, в том же новом костюме, в каком я видел его в свое предыдущее посещение. Когда я сел перед ним за стол, он молча открыл верхний ящик стола и, достав оттуда конверт, подал его мне.

– Есть какие-то вопросы? – сухо спросил он, глядя на меня.

Я заглянул в пухлый конверт и протянул:

– Не-е-т.

Я положил конверт во внутренний карман пиджака и сказал:

– Ну разве что один небольшой...

Мы оба внимательно посмотрели друг на друга. Говорить я начал первым, довольно высокопарно:

– Павел Викторович, поскольку поставленная передо мной задача с одной стороны очень конкретна, а с другой стороны очень обширна, а именно – найти убийцу, то я считаю своим профессиональным долгом детектива отработать массу версий и связей. Помимо всего прочего, меня интересует и такая ниточка данного дела, как ваша связь, я бы даже сказал – конфликт, с небезызвестным в городе человеком, Рыбаком Александром Сергеевичем по кличке Таксист, и конкретное участие в этом деле Зимина. Не получив какой-либо информации по данному вопросу, я не смогу продвинуть дальше свое расследование.

Передреев какое-то время не мигая смотрел на меня. Но потом он удивил меня. Он неожиданно вздохнул, отвернулся в сторону, после чего снял очки, небрежно бросил их на стол, растер руками лицо и как-то тупо уставился в стол. У него был бесцветный взгляд и вид немолодого человека, замотанного обстоятельствами и уставшего с ними бороться.

Посидев так несколько секунд, он, не отрывая взгляда от стола, он спросил:

– Ну куда вы лезете, господи! Зачем вам это надо? Где вы копаете? Кто вас надоумил на эту глупость?

– Где и под что я копаю, я сам пока не могу с уверенностью сказать. Если бы я знал, расследования просто не понадобилось бы, и никто меня не надоумил, кроме логики опять же расследования. К тому же кто-то обещался предоставлять мне всевозможную информацию, которая мне может понадобиться...

Передреев опять вздохнул, вялым жестом потянулся за очками, лежащими на столе, медленным движением, как бы с неохотой нацепил их на место, после чего снова преобразился в матерого чиновника, серьезного и строгого.