Порассуждав над преимуществами каждого из Макаровых, я решил оставить сегодня в покое обоих. Я надеялся, что пистолет мне сегодня не понадобится, а капитан милиции мог смутить моих возможных собеседников.

Дождавшись шести часов вечера, я оделся неброско, но прилично, предпочтя пиджаку короткую кожаную куртку, и, так как не исключал возможности дегустации (на халяву, во время разговора с Рыбаком) напитков в баре кафе „Олимп“, отправился на операцию на троллейбусе.

Кафе располагалось на улице имени великого демократа Чернышевского и занимало первый этаж трехэтажного здания старой постройки. Войдя в дверь кафе, я очутился в небольшом вестибюльчике с неработающим по сезонным причинам гардеробом. На месте гардеробщицы сидел милиционер из службы вневедомственной охраны. Я подумал, что охрану кафе правоохранительным органам скорее всего поручили после инцидента с Передреевым.

Оторвавшись от детектива, который милиционер с увлечением читал, он посмотрел на меня несколько секунд и, не найдя меня подозрительным, мысленно пропустил дальше, возвратя свой взгляд в книгу.

Я прошел в зал кафе, который был достаточно просторен, не слишком освещен. Справа от входа вглубь зала тянулась длинная стойка бара с высокими табуретками вдоль нее. Я сел у стойки и стал ждать внимания бармена. Ждать мне пришлось где-то около минуты. У подошедшего ко мне молодого человека с прилизанными волосами я заказал чашку кофе и два горячих бутерброда с ветчиной и сыром.

Не знаю, как Таксист обделывал иные свои дела, не слишком соответствующие Уголовному Кодексу РФ, но работа кафе была организована неплохо. Заказы исполнялись достаточно быстро, обслуживающий персонал вел себя корректно и доброжелательно.

С панибратскими разговорами никто не навязывался, но и на х... никто не посылал. Вообщем, мне здесь понравилось. В отделке помещения чувствовался вкус, было тепло и уютно.

Однако мне надо было работать, и я, покончив с кофе и бутербродами, я заказал еще раз то же самое, я спросил у бармена, можно ли здесь закурить. Вопрос был довольно-таки смешным, так как посетители кафе, сидевшие за столами, вовсю дымили. Бармен ответил:

– Да, разумеется, – и поставил рядом со мной пепельницу на салфетке. Глаза его были бесцветными и равнодушными. – Что-нибудь еще будете заказывать? – спросил он.

– Нет, благодарю, пока все, – ответил я, собираясь продолжить с ним разговор на несколько другие темы. Но не успел, так как его позвали, и он быстро отбежал от меня к другим посетителям. Я опять остался предоставленным самому себе, куря и попивая кофе. Мне оставалось тихо наслаждаться общей атмосферой уюта и покоя, царившей в кафе.

„Выпить, что ли, изменить своим принципам?“, – подумал я и тут же отогнал крамольные мысли. К сожалению, никто в этом заведении угощать меня не собирался.

Не знаю, Бог или Дьявол услышал мои мысли, скорее всего, все-таки последний, учитывая те события, что произошли несколько позже со мной. От одного из столиков в зале отделился молодой человек достаточно крупной комплекции с короткой стрижкой, со слегка изъеденным лицом. Я заметил его, когда входил в зал: он сидел один за бутылкой шампанского. Он уселся рядом со мной за стойку и тихим вежливым голосом, который абсолютно не вязался с его внешними данными, спросил:

– Вы, видимо, один здесь?

Я внимательно осмотрел пространство вокруг себя и, повернувшись обратно к нему, сказал:

– Вы знаете, да..!

Он уныло констатировал:

– Вот. И я тоже. Моя Клава решила сегодня остаться дома...

Сука...

Я подумал, что Клава хоть и сука, но поступила весьма разумно. По крайней мере в этот вечер. Она невольно предоставила возможность общаться с подобным субъектом другим людям, среди которых по несчастью оказался я. Мне захотелось почему-то сразу послать этого типа подальше, но одновременно, учитывая мое расслабленное состояние, не хотелось обострять ситуацию. А она безусловно обострилась бы, стоило только поглядеть на покатые плечи и бычью шею джентльмена, с которым я имел честь беседовать. Я меркантильно заметил про себя, что не имея под рукой ни одного из Макаровых, справиться с ним будет затруднительно.

Кроме перечисленных доводов, каким-то шестым чувством я ощутил в этом человеке нечто угрожающее, несмотря на его тихий, почти интеллигентный голос и скромную манеру поведения. Мне показалось, что при определенных обстоятельствах он будет действовать крайне решительно и мало перед чем остановится. Меня несколько заинтересовало, что такой человек сидел в этот вечер здесь в одиночестве и решился заговорить именно со мной.

Я посмотрел на его профиль. Он понурил голову и равнодушно рассматривал дно своего бокала.

– Клава – это кто? Супруга?

Он медленно оторвал свой взгляд от бокала, посмотрел на меня и сказал усмехнувшись:

– Какая супруга!.. Клава – это очень общее. Я их всех называю Клавами. Последняя из них перестала ходить со мной по барам.

– Может быть, пора менять Клаву? – осторожно спросил я.

Собеседник усмехнулся, уже не отрывая взгляд от бокала.

– А ваша что – тоже не пришла?

– Да, что-то типа этого, – сказал я, затягиваясь сигаретой.

– Тоже вели себя плохо в баре? – спросил он.