– Вот сейчас и отыграешься, – сказал Знахарь.

– Не сомневайся, – уверил его Костя, – за всю тысячу лет.

Знахарь кивнул и снова вернулся мыслями к только что окончившемуся разговору с беспредельщиками.

С ними было все ясно.

Они всегда были готовы убивать, разрушать, уничтожать…

Оставалось только направить их энергию в нужное русло, и начнется такое… Знахарь представил, как он сталкивает лбами две такие мощные силы, и ему стало жутко.

Но… Почему только две?

И, будто прочитав его мысли, Костя спросил, вскрывая гигантскую крабовую клешню размером с ловушку хоккейного вратаря:

– Ну, хорошо. Беспредельщиков ты натравишь на воров. Те не замедлят с ответом, и это будет очень интересно. А как же менты и чиновники? Ты что, хочешь их обидеть и не пустить в эту увлекательную игру?

– Вот еще! – возмутился Знахарь. – Как же без них-то? Обязательно с ними, без них ничего и не получится.

– Вот и я говорю, – невнятно пробубнил Костя, вгрызаясь в краба.

Знахарь задумчиво посмотрел на своего нового помощника, увлеченно пожирающего давно забытый деликатес и, налив себе пива, спросил:

– Слушай, Костя, а у вас там, в этом федеральном шпионском ликбезе, преподавали теорию провокации? Может быть, это как-нибудь иначе называлось, но, в общем, ты, надеюсь, понял.

Костя оторвался от краба и, вытерев рот салфеткой, ответил:

– По части провокации лучше меня ты никого не найдешь. Могу поссорить кого угодно с кем угодно, хоть самого Аллаха с пророком Мухаммедом. Ты не беспокойся, мы все организуем в лучшем виде, и они бросятся друг на друга, как пауки в банке. Главное – самим не угодить под их горячие руки. Сейчас, погоди, я с крабом разберусь и расскажу тебе о великом искусстве провокации все, что знаю. А знаю я об этом немало.

Знахарь кивнул и представил себе, как воры, менты и чиновники начинают перегрызать друг другу глотки.

Картина получилась приятная, и он улыбнулся.

Как пауки в банке…

Только банкой этой теперь была вся Россия.