– К Анатолию Андреевичу, – вяло пробурчал еще минуту назад такой бойкий Чечев. Всерьез собиравшийся потрогать Крис там, «где маленьких девочек трогать нельзя». – К твоему родственничку, стервоза. Вот пусть он дальше с тобой и разбирается.

– Так он же на совещании.

Прапорщик промолчал.

Молчал и Андрей, полностью сосредоточившись на том, чтобы каким-нибудь неловким движением не урулить уазик с глинистой скользкой дороги в канаву или не засадить его в непроходимую лужу.

Молчала Кристина, размышляя о том, что хоть и сумела пока сохранить от дяди записку, это лишь незначительный, совсем незаметный успех на фоне утраты канала связи с Костиными друзьями и невозможности организовать в ближайшее время что-либо этому на замену.

Чечев не появлялся у меня с января. И слава Богу. Лицезреть лишний раз его круглую плоскую рожу без малейшего признака интеллекта у меня не было никакого желания. И вот, после более чем четырехмесячного перерыва, толстый прапорщик вновь почтил меня своим посещением.

Как и – кажется, уже давным-давно – в январе, они опять появились в гараже вдвоем: кум и Чечев. И опять прапор тащил цепь, на которую меня уже когда-то сажали. И опять кум продемонстрировал мне свой ПМ. Вот только вместо того, чтобы похвастаться тем, что стреляет без промаха и без проблем продырявит мне коленную чашечку, на этот раз Анатолий Андреевич, как только перешагнул через порог, коротко приказал:

– Лечь, Разин! Рожу в подстилку! Руки за спину!

– Чего?! – Я ошарашенно уставился на него. И на ядовито лыбящегося прапора. – Лечь?! Руки за спину?! С чего это вдруг?! Ты белены обожрался, любезный!

Я бы еще сказал что-нибудь. И о чем-нибудь спросил. Но Чечев не дал этого сделать. Уверенно шагнул ко мне, сидевшему на подстилочке, и без замаха не ударил, а просто пихнул ногой меня в бок. Я лишь беспомощно взмахнул руками и опрокинулся на спину.

Было не больно. Но как обидно! Как тошно жить инвалидом, беспомощным и неспособным дать сдачи распоясавшемуся негодяю! До чего отвратно быть послушной игрушкой в руках двоих беспредельщиков, у которых от вседозволенности и махровой плесени-скуки, обильно покрывшей все в Богом забытой дыре Ижме, уже, похоже, поехали крыши.

«А ведь и правда, пальнет мне сейчас в коленную чашечку, – испуганно подумал я, бросив взгляд на напряженно застывшего с пистолетом в руке кума. – Он здорово озлоблен. Что-то произошло. И кажется, это „что-то“ напрямую связано с Крис. Она давно должна быть у меня, но до сих пор не появилась. И, сдается мне, уже не появится. Причину этого, надеюсь, я скоро узнаю. Вот только не стоит сейчас особо выдрючиваться. Хочешь не хочешь, а придется выполнять все прихоти кума, – принял решение я и послушно лег на живот, уткнувшись физиономией в подстилку. – А то и правда, пальнет придурок мне в ногу или куда повыше».

Чечев снова, как и зимой, в первый день моего пребывания здесь, надел мне на правую руку наручник и зацепил его за один из концов цепи, которую, в свою очередь, закрепил на стропиле. Не удержался, чтобы еще раз не пнуть несильно меня сапогом, и отступил в компанию к куму, продолжавшему отсвечивать возле входа.

– Все? Закончил, толстяк? – Я, звякнув цепью, перешел в сидячее положение и перевел взгляд с прапорщика на кума. – А теперь объясните, что происходит.

– Выйди, – небрежно бросил Чечеву Анатолий Андреевич и опустил пистолет в карман телогрейки.

Прапорщик недовольно втянул в себя воздух, но ослушаться не посмел. Шагнул из гаража и даже тщательно прикрыл за собой створку ворот.

Кум дождался, когда Чечев закончит возиться с дверью, и присел на корточки в своей излюбленной позе.

– Вот так-то вот, Разин, – устало пробормотал он. – Все возвращается на круги своя. Снова ты на цепочке. Снова ты без прогулок и льгот. И сдается мне, очень надолго. Не оправдал ты доверия, гадина! – Анатолий Андреевич зло посмотрел на меня исподлобья и упер взгляд в дощатый стеллаж, на котором были аккуратно расставлены учебники за восьмой класс. – Кристине, думаю, впредь сюда дорога заказана. А что с тобой теперь делать, даже не знаю. Но здесь ты не останешься. И не уверен, вообще останешься ли в живых. Довольно. Потоптал бренную землю. Напакостил окружающим так, что другому на это не хватит и тысячи жизней, – театрально продекламировал кум и будничным тоном вынес мне приговор: – Отдам-ка я тебя Чечеву. Давно он об этом мечтает. Так почему бы не сделать подарок верному псу?

– И куда он меня? – Я с неприязнью отметил, что голос у меня предательски дрогнул. Нехорошо! Необходимо взять себя в руки. Вот только попробуй это сделать и сохранить ледяное спокойствие, секунду назад узнав, что тебя ожидает такое! Сообщи сейчас Анатолий Андреевич, что завтра меня сожгут на костре или бросят в медвежью яму, я перенес бы это известие куда более стойко. Лучше умереть, нежели быть переданным в полную собственность своему заклятому врагу. – У него чего, тоже гараж? Такой же, как у тебя?