– Все по плану.

Какое может быть «Хорошо», если Света так и не позвонила!

– Смени меня. – Серега протянул мне фомку, опять провел рукавом по потному лбу. К этому времени он уже успел проковырять дыру, в которую без проблем пролезла бы средних размеров собака. – Заманался!

«Немудрено, – подумал я, отметив при этом, что за пятнадцать минут, проведенных в этой глухой тесной нише, мы вдвоем надышали здесь так, что казалось, будто находимся в маленькой, слава богу, хоть непротопленной сауне. – Странно, но ведь должен же быть какой-то сквозняк из этой дыры? – сначала удивился я, но потом сообразил, что путь воздушному потоку преграждают кирпичные перемычки, о которых упоминали и Наталья, и Серега Сварадзе. – А каково будет нам внутри этого короба, пока не пробьем те перегородки, если уже начинаем испытывать нехватку кислорода? Мда, нелегка работа шахтера».

Была бы у меня сейчас кувалда, я бы пробил ход в тоненькой перемычке, сложенной в полкирпича, за пару хороших ударов. Но фомка, хоть и тяжелая, никак не годилась на роль ударного инструмента, и приходилось ковыряться ею в кладке, все равно что совочком в песочнице. К тому моменту, когда Серега тронул меня за плечо и сказал: «Достаточно», от монотонной непродуктивной работы я уже основательно закипел и был готов, отбросив фомочку к дьяволу, начать херачить по кладке ногой. Пожалуй, тогда результат был бы ощутимее.

– Денис, достаточно.

– Для тебя, может быть, и достаточно, – обернувшись, я смерил взглядом щуплую фигурку Сварадзе, – а я в эту дыру не пролезу.

– От тебя этого пока и не требуется. – Серега снял куртку, остался в стареньком свитере. – В короб пойду я один. Вдвоем там сейчас делать нечего. Вот проложу до конца дорогу, тогда присоединишься. А пока отдыхай. И попробуй руками раскачать кирпичи. Расширяй эту нору.

– А если упрешься в тупик? – спросил я, отступая в сторону и давая Сварадзе возможность протиснуться. – Если не сможешь пробиться, тогда как назад? У тебя же не получится там развернуться?

– Я развернусь, – заверил Серега, взял фомку и забрался на трубы. – Если что, позвоню. Не скучай. – И он, извиваясь всем телом, пополз по узенькому пространству, остававшемуся между трубами и потолком железобетонного короба. Ему сейчас было очень непросто.

«А каково будет мне, да еще не пустому, как Сварадзе, а с грузом?» – постарался представить я. Но представить не смог. Лишь обреченно вздохнул и посмотрел на часы: без пяти час. Даже при самом гнусном раскладе у нас впереди была уйма времени. И уйма тяжелой работы.

Впрочем, пока я мог предаваться безделью.

Сварадзе вернулся часа через два. Растянулся на трубах, от усталости свесив набок язык, весь пыльный, потный и злой. И лишь где-то через минуту, отдышавшись, соизволил мне доложить:

– Все, пробился. Не думал, что будет так трудно.

– Ты был в том подвале? – решил уточнить я.

– Хотел там и остаться. Попытался тебе позвонить, чтобы ты двигал ко мне, но… Смотри. – Сварадзе протянул мне свой телефон, и я сперва не врубился, что он хочет мне показать. – На индикатор смотри. – На индикаторе мощности сигнала не было ни единой полосочки – дешевой Серегиной трубке попросту не хватало силенок, чтобы нормально работать в экстремальных условиях местных подвалов.

Я достал из кармана свой «Эриксон».

– У меня все нормально. Да я и говорил же уже с Глебом отсюда, – вспомнил я. – А то, и правда, вот бы был геморрой: выползать на поверхность, чтоб позвонить.

– Ладно, проехали, – махнул Серега рукой. – Есть связь, и отлично. Давай мой баул. Полезли. Чего тратить время?

Обсуждая накануне, как будем транспортировать неподъемные сумки с инструментом по коробу, мы сначала хотели тащить их за собой, привязав сзади к ногам, но потом Сварадзе отрицательно покачал головой: «Нет, так можно застрять. Тому, кто впереди, еще ничего. Задний поможет. А вот как второму? Ведь даже не развернуться!». И мы решили толкать сумки перед собой. Медленнее, но зато и надежнее.

Впрочем, не так страшен черт, как его малюют. Двадцатиминутное путешествие по коробу теплосети оказалось совсем не таким кошмарным, как я его себе представлял. Попотеть, конечно, пришлось, но и только. С тем запасом времени, что был у нас, можно было никуда не спешить. Я словно гусеница, четко поделил свои движения на два этапа.

Гусеница: сначала надо дугой выгнуть спинку, подтянуть задницу; потом, распрямляясь, продвинуть вперед свою рогатую башню. И вот, пожалуйста, шаг уже сделан.

Я: сперва на длину вытянутой руки проталкиваю по трубам тяжеленную сумку; а после можно уже, елозя ногами, подтягиваться на руках, пока не упрешься каской в эту самую чертову сумку. И вот, пожалуйста, еще примерно полметра пути позади.

Всего таких «полуметров» пришлось преодолеть сто тридцать пять (я их считал). Плюс две коротеньких передышки. Итого, на все, про все двадцать минут. К тому моменту, когда намного оторвавшийся вперед Сварадзе принял у меня сумку и негромко сказал: «Добро пожаловать под „Северо-Запад“, я даже не запыхался. Протиснулся в узкий проем, проделанный Серегой в кирпичной перемычке, спустился с труб и порадовался, обнаружив, что голенища сапог не скрывает вода.