Мы полежали еще немного, и я почувствовал, что мой утомленный солнцем организм начинает требовать пищи.

– Я хочу есть, – решительно заявил я.

– Я тоже, – ответила Рита.

– Тогда пошли, – сказал я и не пошевелился.

– Пошли, – ответила Рита и тоже не двинулась с места.

Этот разврат нужно было прекращать, и я, собрав все физические и моральные силы, поднялся на ноги и натянул просторные холщовые штаны. Рита, с ненавистью посмотрев на меня, тоже встала и надела широкие колониальные шорты и модно разорванную футболку с надписью «Не все можно купить за деньги. За некоторые вещи нужно платить золотом».

А некоторые можно получить совершенно бесплатно, добавил бы я от себя.

Например, пулю…

Обойдя пруд, по поверхности которого от водопада бежали маленькие волны, мы вошли в лес и направились в сторону лагеря, где нас ждали вино, пища и пьяные латиносы с автоматами.

Когда Знахарь с Ритой скрылись в лесу, из-за большого, заросшего мхом камня поднялась Кончита, которая неподвижно просидела там почти полтора часа. Разминаясь и потягиваясь, она посмотрела вслед скрывшейся в лесу парочке, погладила свой десантный нож и пошла в другую сторону.

Вернувшись в лагерь, Рита и Знахарь подошли к костру, вокруг которого буйно веселились сильно подпитые латиносы. Над огнем висела слегка подгоревшая тушка какого-то зверя, каждый желающий отрезал от нее нравящийся кусок, наливал себе из любой бутылки, которые во множестве стояли и лежали повсюду, и далее мог делать все, что ему заблагорассудится.

Дон Рикардо Альвец, сидевший во главе собрания, выглядел несколько трезвее остальных. Увидев Знахаря в сопровождении Риты, он приветственно взмахнул рукой и провозгласил:

– Добро пожаловать к нашему очагу! Хотите выпить, Тедди?

– Обязательно! – ответил Знахарь, усаживаясь на пустую канистру и освобождая для Риты место на ящике из-под осколочных гранат, – но сначала – мясо. Я желаю мяса. Во мне проснулись древние инстинкты, и они требуют горячего жареного мяса с соусом чили или с любой другой огнеопасной приправой.

– Вот это я понимаю, – вскричал дон Рикардо, – а ваша прекрасная дама? Она будет пить вино?

– Будет, – ответила Рита, – но тоже только после того, как получит хороший кусок…

Дон Рикардо наполнил стаканы, посмотрел на Знахаря и торжественно сказал:

– Выпьем за дружбу между народами в этот и все последующие годы…

Солнце начало скрываться за деревьями, и стало немного прохладнее.

Закончив с мясом, Знахарь почувствовал в животе приятную тяжесть. Такими же приятно тяжелыми стали и его веки, и, посмотрев на Риту, он увидел, что она тоже осоловела от еды. Значит, для того, чтобы придавить после сытного обеда, компаньон у него был. А там, глядишь, и снова силы появятся…

Удивившись своим похотливым мыслям, Знахарь решил, что это происходит исключительно из-за присутствия Риты, а вообще-то он строг и холоден. Придя к такому самоуважительному выводу, он с трудом поднялся на ноги и, посмотрев на Риту, сказал:

– По-моему, нужно вздремнуть, а то меня совсем разморило.

Рита кивнула, затем встала не без помощи своего одноглазого кавалера, они посмотрели на дона Рикардо, который неожиданно уснул, сраженный неумеренными возлияниями, и, держась друг за друга, направились в хижину.

Дон Рикардо, спавший, прислонившись к толстому стволу дерева, открыл трезвые глаза и посмотрел им вслед долгим внимательным взглядом. Из леса вышла его приемная дочь Кончита и, тоже глядя вслед ушедшим, села рядом с ним.

Она прижалась большой, упругой и горячей грудью к плечу дона Рикардо и прошептала:

– Я слышала их разговор. Очень интересно.

– Ты расскажешь мне?

– Обязательно. Но сначала… Папочка, наверное, соскучился?

Кончита ловко расстегнула ширинку на широких и просторных брюках дона Рикардо, и ее смуглая рука скользнула внутрь.

– О! – ее глаза округлились, – он точно соскучился, да еще и как! Такой большой и твердый! Пойдем, папочка, я тебя успокою. А потом расскажу, что услышала у водопада.

И они удалились в хижину дона Рикардо Альвеца.

Завалившись на кровать, мы с Ритой уставились в потолок и долгое время молчали, прислушиваясь к событиям, происходившим в наших животах.

Наконец я почувствовал, что могу шевелить языком, и сказал:

– Я понимаю, что ты приехала сюда для того, чтобы насытиться мною. Я допускаю, что о делах тоже нужно было поговорить. Но я хочу знать больше. Давай рассказывай, зачем тебя подослали ко мне твои подлые и коварные начальники.