На этом вопросе Светка не просто покраснела, она подскочила со своего места:

— Знаете, что? Товарищ, как вас там… капитан!

— Я старший лейтенант.

— Простите. Я, как медработник, хочу сказать, что состояние больного, еще не настолько хорошее, чтобы его можно было напрягать долгими беседами. Пожалуйста, прекратите допрос!

— Гражданка Бичева, — невозмутимо продолжал полицейский. — У нас не допрос. Мы берем показания у потерпевшего. Кстати, гражданин Семенов! Вы будете писать заявление по факту вашего избиения? Нет? Это ваше право. Но я все равно должен составить протокол и сообщить о вас в Семипалатинск. А я так и не понял, кто вам мог звонить в город и заманивать в село? Зачем?

— Я не знаю… Я ведь уже говорил…

— В таком случае, вы ответьте, гражданка Бичева. Где вы находились в тот день, когда было совершенно нападение? И как вы можете доказать, что не причастны к нему?

— Вы что? — девушка едва сдержалась, чтобы не перейти на крик. — В чем-то меня подозреваете? Я не знаю номер телефона Жени! И абсолютно уверена в том, что существует презумпция невиновности, которую еще никто не отменял!

— Господин старший лейтенант! Разрешите сказать, — обратился к нему Женя. — Светлана тут действительно ни при чем. Дело в том, что примерно за два дня до поездки сюда, я в своем мобильнике поменял SIM-карту. Потому, что с нее можно звонить по льготному тарифу «Золотая осень». И свой новый номер не успел никому сообщить. Хотя, постойте… Я его, перед самым отъездом… точно! Дал Усачеву Ивану, нашему водителю из областной больницы.

— Разберемся. А теперь у меня несколько вопросов к Светлане. Почему вы, за несколько дней до нападения на своего друга, — блюститель порядка именно так сформулировал свой вопрос, — спешно уволились с работы? И что это за фотографии с вашим изображением, о которых нам говорил, но, правда, не показал главврач больницы?

— Все! — теперь уже не выдержал Женя. — Господа офицеры! Давайте, пожалуйста, закончим нашу беседу. У меня ни к кому нет претензий, и я никого ни в чем не виню!

Полицейские, пожелав скорейшего выздоровления потерпевшему, ушли. Но Светку заверили в том, что пока Женя находится у нее дома, к ним будет заходить участковый инспектор Сандыбеков.

Кажется, Оксана Селиванова уже вплотную приблизилась к осуществлению заветной мечты — любой ценой добиться того, чтобы тетя Шура и Владимир Николаевич подарили ей свои квартиры. Конечно, не просто так, за красивые глазки и все остальное, а за хороший уход с ее стороны. Но это только легко сказать. А на деле, все оказалось гораздо сложнее. Как сделать так, чтобы старики сами этого захотели? Силком ведь их не заставишь. Значит, надо брата и сестру окружить такой заботой и вниманием, чтобы они, в знак благодарности, сделали Оксане подарок.

Девушке удалось вместо себя оставить на квартире у деда свекровку Наталью Федоровну. Женщина, после серьезного разговора с сыном, все поняла, как надо, и к своим обязанностям по уходу за Владимиром Николаевичем относилась добросовестно. Оксана почти каждый день заходила к старику. Приносила ему продукты, иногда даже покупала водочку и следила, как медсестра за его здоровьем. Дед спокойно отнесся к смене ухаживающих за ним женщин и почти не вспоминал о Светке. Но в то же время, он был абсолютно равнодушен как к Оксане, так и к Наталье Федоровне. Ну есть они и есть! А девушку это не устраивало. Интересно, а какую реакцию она ожидала от Владимира Николаевича?

Оксана «из шкуры лезла», чтобы хоть как-то обратить на себя внимание пожилого мужчины. И если бы старику было не семьдесят, а хотя бы лет на десять поменьше, или будь он покрепче здоровьем, то тогда… Оксана, наверное, пошла бы на многое, чтобы пробудить к себе интерес старого человека. Но, в данном случае, это было нереально. И тем не менее, с Владимиром Николаевичем пока не возникало никаких проблем, а тем более, трений. А вот с его сестрой…

Девушка надеялась, что за время отсутствия Светки, тетя Шура забудет о прежней медсестре. Но она ошибалась. Александра Николаевна очень часто вспоминала Светку, постоянно жалея о том, что она так скоро и надолго уехала. Похоже, бабуля и не собиралась ее забывать. И чем-либо задобрить тетю Шуру, было сложно. Она в свои годы была еще достаточно крепенькой, сама ходила по магазинам и покупала все необходимое. И пенсию получала хоть не очень высокую, но приличную, которую ей одной хватало «за глаза».

Все это лишний раз говорило о том, что заслужить доброе расположение тети Шуры, не так уж просто. Оксана не могла найти к ней подход. Пожилые люди ведь больше остальных нуждаются в доброте, искренности и взаимопонимания. Особенно, если они, по каким-то причинам, остаются одинокими. Тогда им просто необходимо иметь рядом с собой человека, с которым можно было бы поговорить. Пусть даже ни о чем. Но для подобного общения надо уметь слушать своего собеседника. А это удается не каждому, особенно молодым. И если роль слушателя Светке давалась легко, то Оксане…

Одним словом, новая медсестра, несмотря на то, что она являлась Светиной подругой, не находила общего языка с Александрой Николаевной. И злилась в душе на «вредную бабку», особенно в те моменты, когда тетя Шура, в который раз, заводила речь о Светке:

— Оксана, как бы мне найти Светочку? А то так, ненароком, умру и не увижу ее. Ты, пожалуйста, позвони к ней в село, если знаешь номер. А то и съезди к ней домой. Я тебе денег дам на билет. Напомни подруге обо мне, скажи, пусть попроведует старушку.