После того, как кучер разразился оправдательным монологом, грума послали за помощью к заставе, которая находилась в полумиле от места происшествия. Он вернулся с сообщением, что им не приходится надеяться на помощь в ближайшей деревне и что им следует обратиться в Грэнтхам, находящийся дальше по дороге в шести милях, в котором, без сомнения, они смогут нанять экипаж, чтобы доставить леди до города, где они имели бы возможность подождать, пока починят их карету. Затем кучер предложил своим пассажирам, стоявшим на обочине в ожидании помощи, снова забраться в карету, пока грум не распряжет одну из лошадей и не отправится верхом в Грэнтхам. Мисс Блэкберн с радостью приготовилась последовать его совету, но ее молодой спутнице совсем этого не хотелось.

— Еще чего! Сидеть в этой ужасной, пыльной карете! Я не желаю! — заявила она.

— Но мы не можем оставаться на дороге, мисс Тэллент, — сказала мисс Блэкберн.

— Разумеется, нет. Где-нибудь поблизости должен быть какой-то дом, который может приютить нас! Посмотрите, впереди мигают огни!

Скорей всего неяркий свет падал из окон дома, расположенного вблизи дороги. Грум сообщил, что совсем близко он видел ворота какого-то дома.

— Хорошо, — быстро сказала Арабелла. — Мы дойдем до них пешком, мэм, и попросим ненадолго приютить нас.

Мисс Блэкберн, всегда всего боявшаяся, слабо запротестовала:

— Хозяева могут очень удивиться!

— Почему же? — ответила Арабелла. — В прошлом году чья-то карета сломалась недалеко от нашего дома, и папа сразу же послал Гарри предложить кров путешественникам. Не можем же мы дрожать от холода в этой ужасной карете, мэм, и при этом ничего не предпринимать. К тому же, я ужасно голодна и надеюсь, что нам предложат что-нибудь перекусить, не так ли? Ведь сейчас уже обеденное время!

— О, я не думаю, что нам нужно идти туда, — произнесла мисс Блэкберн, но ее слова звучали так неубедительно, что Арабелла не обратила на них никакого внимания, а приказала груму до того, как он отправится в Грэнтхам, проводить их. Отпустив грума, леди направились к дому, при этом одна из них пыталась что-то слабо возражать, а другая была уверена, что она спокойно может попросить о помощи, которую в Йоркшире любой с радостью предоставил бы попавшим в подобную беду.

Описанные события происходили в тот самый момент, когда лорд Флитвуд, сумасбродный великосветский молодой человек, посмотрев смеющимися глазами на мистера Бьюмариса, своего друга и хозяина дома, в котором он гостил, шутливо вопросил:

— Хорошо! Завтра ты обещаешь мне охоту. Но чем же ты, Роберт, порадуешь меня сегодня вечером?

— Моего повара, — сказал мистер Бьюмарис, — считают настоящим гением своего искусства. Он француз; я думаю, тебе понравятся его цыплята, а также удивительный аромат его фирменного соуса.

— Ты привез Альфонса из Лондона? — прервал его лорд Флитвуд, у которого при упоминании о предстоящем обеде повысилось настроение.

— Альфонса? — повторил мистер Бьюмарис, его прекрасные строго очерченные брови удивленно поднялись. — О нет, это другой. Не уверен, что знаю его имя. Но мне нравится, как он готовит рыбу.

Лорд Флитвуд рассмеялся:

— Я не удивлюсь, если ты найдешь повара, который способен полностью угодить тебе, и отошлешь его в этот охотничий домик, заплатив ему по-королевски только для того, чтобы потешить себя его кухней три раза в год.

— Я думаю, именно так я и сделаю, — спокойно согласился мистер Бьюмарис.

— Однако, — строго сказал его светлость, — я не дам отослать себя, как какого-нибудь повара! Я, смею заметить, приехал сюда в надежде найти здесь благородных членов фабианского общества и все признаки поражающих оргий: вино из черепа, знаешь ли, и…

— Плачевное влияние на общество лорда Байрона, — заметил мистер Бьюмарис со слабой, презрительной улыбкой.

— Что? О, этот поэтишка, который наделал столько шуму! Лично я считаю его дьявольски невоспитанным, но, разумеется, это никого не должно волновать! Роберт, где благородные фабианцы?

— Если бы у меня здесь и были хоть какие-нибудь фабианцы, то, не думаешь ли ты, Чарльз, что я рискнул бы из-за них быть отвергнутым человеком такого плана, как ты? — ответил мистер Бьюмарис.

Лорд Флитвуд усмехнулся, но сказал:

— Не говори ерунды. Это могло бы произойти уже раз десять — к-к-черту, ты, Мидас [12] !

— Если моя память меня не подводит, все, до чего дотрагивался Мидас, превращалось в золото, — сказал мистер Бьюмарис. — Я думаю, ты имел в виду Креза [13] .