— Боюсь, что вам здесь не очень уютно, мэм. Не пересядете ли вы поближе к огню?

Заволновавшись, она несколько сбивчиво заверила его, что чувствует себя прекрасно и что очень ему благодарна.

К этому времени в комнату вошел Брау, неся поднос с бокалами и графинами, которые он расставил на столе. Мистер Бьюмарис обернулся, взглянул на стол и сказал:

— Будьте любезны подняться к экономке, чтобы снять промокшую одежду, но сначала позвольте предложить вам по бокалу вина.

Он начал разливать мадеру:

— Еще два прибора, Брау, и подайте обед немедленно.

Брау, подумав о птицах, жарящихся на кухне, и о художнике-поваре, заботящемся о них, слегка вздрогнул.

— Немедленно, сэр? — спросил он упавшим тоном.

— Предположим, в течение получаса, — исправился мистер Бьюмарис, передавая стакан мисс Блэкберн.

— Да, сэр, — сказал Брау, неуверенной походкой выходя из комнаты.

Мисс Блэкберн с благодарностью приняла вино, но когда его предложили Арабелле, та отказалась. Папе не нравилось, когда его дочери употребляли что-либо крепче портера или очень слабого крюшона, который обычно подавали во время балов в Хэрроугейте, поэтому Арабелла не знала, как это вино может на нее подействовать. Во всяком случае, мистер Бьюмарис не настаивал и, поставив бокал и налив немного шерри себе и своему другу, снова сел рядом с мисс Блэкберн на диван.

Тем временем лорд Флитвуд устроился рядом с Арабеллой и весело болтал с ней ни о чем, что сняло с нее какое бы то ни было напряжение. Ему было приятно узнать, что она направляется в Лондон, и он выразил надежду, что будет иметь удовольствие там с ней встретиться — может быть, в парке или у Алмака. Он знал множество модных анекдотов, которыми ее и развлекал, треща без умолку до тех пор, пока не появилась экономка, пригласившая дам наверх.

Их провели в комнату для гостей на втором этаже и передали на руки служанке, которая принесла им горячей воды и отнесла сушиться на кухню их мокрую одежду.

— Все в лучшем стиле, — выдохнула мисс Блэкберн. — Но нам не следовало бы здесь обедать! Я просто чувствую это, моя дорогая мисс Тэллент!

И у самой Арабеллы были некоторые сомнения на этот счет; но, так как отступать было уже слишком поздно, она подавила свои опасения и решительно сказала, что убеждена в правильности их действий. Найдя на туалетном столике расческу и щетку для волос, она начала укладывать свои весьма растрепанные локоны.

— Это настоящие джентльмены, — сказала мисс Блэкберн, пытаясь хоть чем-то утешиться. — Полагаю, что они принадлежат к высшему обществу. Они здесь, скорей всего, охотятся… Думаю, это их охотничий домик!

— Охотничий домик! — изумленно воскликнула Арабелла. — Не очень ли он большой и величественный, чтобы быть им, мэм?

— О нет, нет, моя дорогая! — очень небольшой домик. У Тьюксбери, чьих милых детишек я обучала до того, как поступить к миссис Катерхэм, охотничий домик, уверяю вас, был еще больше. Вы должны знать, что здесь так принято.

— Боже мой, как жаль, что здесь нет Бертрама! Мне кажется, что этот дом принадлежит мистеру Бьюмарису. Но хотелось бы знать, что представляет собой второй господин? Когда я впервые увидела его, то подумала, что здесь что-то не то, так как этот полосатый жилет, знаете ли, и весь в пятнах платок, который он повязал вместо галстука, делают его похожим на грума или кого-нибудь в этом роде. Но когда он заговорил, я, конечно же, поняла, что он вовсе не простолюдин.

Мисс Блэкберн, впервые в жизни ощутив льстившее ей превосходство, хихикнула и с жалостью произнесла:

— О, моя дорогая мисс Тэллент! Вы встретитесь еще со множеством мужчин высшего света, которые носят еще более странные одеяния, чем это! Это именно то, что мистер Джеффри Тьюксбери — очень модный молодой человек — обычно называл писком моды! Но должна признаться, что я сама не люблю это так же, как не любил все это дорогой мистер Тьюксбери. Моему представлению об истинном джентльмене скорее соответствует мистер Бьюмарис! — задумчиво добавила она.

Арабелла безжалостно продирала расческу сквозь спутавшиеся волосы.

— Похоже, что он очень гордый и сдержанный человек, — заявила она, — и совсем не гостеприимный.

— О нет, как вы можете такое говорить? Как мило и любезно было с его стороны предложить мне лучшее место, почти рядом с камином! Изысканнейшие манеры! Ничего нет в них высокомерного! Я была просто поражена его снисходительностью!

Было совершенно ясно, что Арабелла и мисс Блэкберн оценивают хозяина дома, как бы рассматривая его сквозь две пары совершенно различных очков. Арабелла хранила молчание, но, как только мисс Блэкберн закончила укладывать свои завитые седые локоны, предложила спуститься вниз. Итак, леди покинули комнату и, чтобы дойти до лестницы, пересекли верхний зал.

По прихоти мистера Бьюмариса вся лестница была покрыта коврами, на роскошь которых указала своей спутнице мисс Блэкберн, вытянув палец и выразительно взглянув на девушку. Далее они прошли через нижний зал, из которого полуоткрытая дверь вела в библиотеку. Голос лорда Флитвуда, который говорил очень оживленно, достиг ушей дам:

— Клянусь тебе, ты неисправим! — сказал его светлость. — К тебе в дом попало очаровательнейшее создание, напоминающее настоящую фею, а ты ведешь себя так, как будто бы в твой дом ворвался разбойник.