— Н-да-а, — согласился он с содроганием. — Но до этого не дойдет! Если кто-нибудь спросит меня о тебе, я скажу, что хорошо тебя знаю, и Феликс тоже скажет!

— Да, но и это еще не все! — добавила Арабелла. — Я никогда, никогда не смогу принять ни одного предложения, а что подумает мама о моем эгоизме, мне даже страшно представить! Ведь она так надеялась, что я выйду замуж за порядочного джентльмена, и леди Бридлингтон обязательно расскажет ей, что немало вполне порядочных джентльменов оказывали мне особенное внимание!

Бертрам нахмурил брови.

— Если только… Нет, Белла, ты права: чертовски трудная переделка! Тебе придется рассказать правду, если ты примешь предложение, и ставлю десять против одного, что он тут же пойдет на попятный. Ну и задала же ты задачку! Разрази меня гром, если я знаю выход! А ты, Феликс?

— Очень трудное положение, — ответил мистер Сканторп, покачав головой. — Можно сделать только одно.

— Что?

Мистер Сканторп скромно кашлянул.

— Мне в голову пришла одна мысль. Может быть, вы не захотите; не могу сказать, что я сам этого хочу, но я не могу оставаться в стороне, когда леди нуждается в помощи.

— Но в чем дело?

— Имейте в виду, это только мое соображение! — предупредил мистер Сканторп. — Если оно вам не понравится — скажите! Мне оно не нравится, но я должен его высказать.

Он понял, что Тэлленты совершенно заинтригованы, залился краской и пробормотал задушенным голосом:

— Жениться!

Арабелла уставилась на него, а затем звонко расхохоталась. Бертрам сказал презрительно:

— Самое дурацкое предложение!.. Не хочешь ли ты жениться на Белле?

— Нет, — признал мистер Сканторп. — Я обещал ей помочь выпутаться из этой переделки.

— Более того, — сурово продолжал Бертрам, — твои опекуны тебе ни за что не позволят! Ты же несовершеннолетний!

— Можно их уговорить, — с надеждой сказал Сканторп.

Но Арабелла, поблагодарив его за столь великодушное предложение, сказала, что они, по ее мнению, вряд ли подойдут друг другу. Казалось, он был рад этому, и опять впал в молчание, очевидно, естественное для него.

— Вряд ли я могу что-нибудь придумать, — сказал Бертрам. — Во всяком случае, я обдумаю это. Нужно ли мне остаться, чтобы засвидетельствовать мое почтение твоей крестной, как ты думаешь?

Арабелла сказала, что обязательно нужно. Она хотела было посетовать на то, что ему придется соблюдать вынужденное инкогнито, но он откровенно признался ей, что ему совсем не хочется сопровождать ее на великосветских вечерах.

— Слишком скучное занятие! — сказал он. — Я знаю, тебе светская жизнь очень понравилась с тех пор, как ты в городе, но это не в моем духе.

Потом он перечислил достопримечательности, которые ему хотелось посмотреть в Лондоне: Амфитеатр Эстли, Королевский зверинец в Тауэре, музей восковых фигур мадам Тюссо, ипподром и предстоящий военный парад в Гайд-парке. Так как в этих развлечениях не было ничего предосудительного, его сестра успокоилась. При первом взгляде на него Арабелле показалось, что он очень повзрослел, он поменял прическу и носил очень модный жилет, но когда он рассказал ей о кинетоскопе на Ковент-стрит, который его позабавил, и выразил явно мальчишеское желание побывать на грандиозном спектакле «Пожар Москвы», подкрепленном номером «Ходьба по канату» и конным представлением, она поняла, что он не настолько вырос, чтобы заинтересоваться более утонченными и намного более опасными забавами, которые можно было найти в Лондоне. Но, как он доверительно сообщил мистеру Сканторпу, когда они вскоре вместе покинули Парк-стрит, женщинам часто втемяшиваются в голову всякие глупые мысли, так что было бы смешно рассказывать ей, что он так же сильно хотел увидеть кулачный бой в Файв-корте, курить табак вместе со сливками общества в Джеффри-клабе, проникнуть в тайны Королевского салона и Бесподобного пруда, и, конечно, появиться в Опере, — нет, не для того, чтобы послушать музыку, торопливо уверил он своего друга, но потому что ему было достоверно известно, что прогуляться по Аллее щеголей считалось очень популярным занятием и все так делали. Так как он весьма благоразумно решил остановиться в одной из гостиниц Сити, где, если бы захотел, то мог бы вполне сносно пообедать за умеренную цену, он имел основания полагать, что сможет позволить себе все эти развлечения. Но прежде всего, насколько он понимал, было необходимо купить касторовую шляпу с более высоким верхом и более загнутыми полями, пару ботфорт с кисточками, цепочку для часов и, может быть, брелок, и конечно, пару изящных желтых перчаток. Без этих атрибутов джентльменского костюма он будет похож на пугало. Мистер Сканторп согласился с ним и рискнул указать, что пальто для выездов только с двумя пелеринами считается в хорошо одетых кругах жалким и презренным. Он сказал, что отведет Бертрама к своему портному, чертовски умному, хотя и не настолько знаменитому, как Уэстон или Штульц. Но, так как огромное преимущество протежирования этого растущего мастера заключалось в том, что он, конечно, тут же захочет нарядить друга мистера Сканторпа, Бертрам не стал возражать против того, чтобы тут же прыгнуть в наемную карету и велеть извозчику мчаться на полной скорости на Клиффорд-стрит. Мистер Сканторп был убежден, что искусство Суиндона придаст его другу новый шарм, и так как Бертраму очень этого хотелось, он решил, что вряд ли тот найдет лучшее применение значительной части своих денег. Потом мистер Сканторп дал ему несколько полезных советов, особенно предостерегая его против экстравагантности в одежде, которая может вызвать подозрение, что он принадлежит к отпетым модникам, на которых с пренебрежением косятся настоящие сливки общества.

Не вызывало сомнений, что лучшим примером для подражания был Несравненный, этот Лучший из Лучших. Это вернуло Бертрама к тревожившей его мысли, и он сказал:

— Послушай, Феликс, как ты думаешь, позволительно ли моей сестре кататься с ним по городу? Признаюсь тебе, мне это не очень нравится!

Но мистер Сканторп смог сразу рассеять его сомнения: для леди было обычным делом ездить в парном экипаже или фаэтоне с грумом на запятках.

— Обрати внимание, что не годится женщине ездить в тильбюри [20] ! — сказал он.

Выказав таким образом свою братскую заботу, Бертрам с облегчением оставил этот вопрос, заметив только, что он дорого бы дал, чтобы посмотреть на выражение лица своего отца, если бы тот узнал, какую разгульную жизнь ведет Арабелла.

Прибыв на Клиффорд-стрит, они немедленно получили аудиенцию у мистера Суиндона, тут же принесшего свои образцы и указавшего своему новому клиенту соответствующие достоинства разных костюмов. Он считал, что для легкого коричневатого пальто для выездов достаточно будет шесть пелерин, и мистер Сканторп серьезно согласился с его мнением, объяснив Бертраму, что ему не следует слепо копировать Голдфинчей с их многочисленными рядами пелерин. Если ты только не являешься признанным образцом, не отступающим ни на дюйм от совершенства, или одним из тех, кто задает тон, будет разумнее, сказал он, ориентироваться на тщательность и основательность в одежде, а не на последний крик моды. Потом он посоветовал Бертраму выбрать ткань для пальто, и Бертрам выбрал, подстрекаемый, во-первых, словами мистера Суиндона о том, что однобортное пальто из ткани зеленовато-черного цвета с серебряными пуговицами будет выглядеть на нем прекрасно, а во-вторых — уведомлением его друга, сказанным ему шепотом, что его портной всегда дает своим клиентам долгосрочный кредит. Мистер Сканторп на самом деле редко беспокоился о своем счете у портного, так как этот умный деловой человек прекрасно понимал, что состояние мистера Сканторпа, не имевшего отца, было взято под опеку прижимистыми опекунами, которые выделяли ему нищенское пособие. Во время аудиенции на Клиффорд-стрит никогда не велись презренные разговоры о цене или оплате, таким образом Бертрам покинул дом, одновременно испытывая облегчение и опасения, что, возможно, ему придется потом заплатить сумму, большую, чем он мог себе позволить. Но новизна и приятное впечатление от первого посещения столицы вскоре изгнали из его головы эти несвоевременные мысли, а удачная ставка, которую он сделал в Файв-корте, ясно показала этому новичку легчайший способ поправить свое финансовое положение.

Когда Бертрам разглядел поближе модных молодых людей в Файв-корте, он обрадовался, что заказал новое пальто, и доверительно сказал мистеру Сканторпу, что он не будет посещать модные притоны, пока ему не пришлют новую одежду. Мистер Сканторп полагал, что это мудрое решение, и так как, конечно, было бы абсурдом, если бы Бертрам околачивался все это время в гостинице, избранной им для проживания, он пожелал показать своему другу, как можно весело и интересно провести вечер в менее высоких кругах. Их развлечения начались на Вестминстерской арене, где, как показалось удивленному Бертраму, собрались представители всех слоев общества — от самых его сливок до мусорщиков — чтобы понаблюдать за дракой двух собак, и продолжились в забегаловках на Тотхин-Филдз, где ищущие приключений франты опрокидывали пинту за пинтой «Синих Руин» или стакан за стаканом чего покрепче, в компании с боксерами, ворами, возчиками угля, монахинями, настоятельницами монастырей и торговками яблоками. Затем они перешли в кофейню и закончили свой вечер в караульном помещении по вине мистера Сканторпа, который под влиянием неумеренных возлияний неожиданно стал воинственным. Бертрам, совершенно не привыкший к тем количествам спиртного, какие он поглотил, был слишком пьян, чтобы понять, что именно вызвало гнев его друга, хотя он смутно представлял себе, что это имело какое-то отношение к приставаниям джентльмена в суконных штанах к даме, перед этим напугавшей Бертрама своим к нему чересчур благосклонным вниманием. Но когда началась драка, Бертрам не стал разбираться в ее причине, но ввязался в нее на стороне своего проводника. Так как ни в коей мере нельзя было о нем сказать, что он был неучем в благородном искусстве самозащиты, он смог оказать поддержку мистеру Сканторпу, совершенно неискушенному в драках, и уже прокладывал кулаками путь из кофейни, когда стражи закона, представшие перед ним в образе нескольких Чарли, размахивающих своими трещотками, набросились на них и после воодушевленного натиска одержали верх над двумя нарушителями. После переговоров, которые вел опытный мистер Сканторп, они были отпущены под залог, и их предупредили, чтобы они на следующий день ровно в двенадцать часов явились на Бонд-стрит. После этого ночной констебль засунул их обоих в наемную карету, и их отвезли на квартиру мистера Сканторпа на Клардж-стрит, где Бертрам провел остаток ночи на диване в гостиной своего друга. Позже он проснулся от чувства, что у него раскалывается голова, с очень смутными воспоминаниями о происшедших с ним событиях, но испытывая сильных страх перед возможными последствиями вечера, который, он подозревал, был очень разгульным. Однако, когда слуга мистера Сканторпа разбудил своего хозяина и тот появился из спальни, все дурные предчувствия Бертрама скоро рассеялись.