Но Михаэль ни о чем не подозревал, и все планы оставались в силе.

На моих часиках было уже 9:30, и я стала всерьез беспокоиться. Что делать, если эти ребята попытаются меня наколоть? Я опять включила телевизор, «приятных» новостей сегодня хватало. Очередной теракт во Франции, наводнение в Испании, крупная автокатастрофа в Соединенных Штатах. Жизнь прекрасна и удивительна. Скоро у газетчиков будет еще животрепещущая тема – новое ограбление немецкого банка.

Если подумать, это было первое мое самостоятельное дело. До сих пор я работала на других – сначала на Стилета, потом на Контору. А теперь я свободный художник! И Глеб со мной! Что еще нужно для полного счастья? Лично мне – ничего! Только надо придумать, как ему сорваться с крючка. Пока в его теле остается эта маленькая штучка, нечего и думать об освобождении. Но здесь, в Германии, должны быть клиники, где могут сделать то же, что сделали со мной в Дубаи – убить эту дрянь лазером. Брр, как представишь себе, что в ней самой столько времени сидела эта дрянь! Все равно что в фильме «Чужой»! Интересно, когда они успели вставить «это» в меня? Наверное, сразу после того, как меня привезли на базу. Умельцы! Вспомнила, как меня удивил этот небольшой шрам.

Свой наряд я уже продумала – что-нибудь неброское, но элегантное. Черные брюки и свитер с узким, облегающим шею воротником. Жаль, что под строительной униформой всего этого не будет видно. Полюбовавшись вдоволь на себя в зеркало, надела купленные сегодня ботинки и заглянула в бар. Положила лед в один из хрустальных бокалов и наполнила его лучшим виски. Нет, мы не будем надираться перед операцией, чуть-чуть для бодрости, как помнится, говаривал мой папаша, прежде чем выдуть свою малявку.

По телеканалу стали крутить старый клип группы Ace of Base: All that she wants, it’s another baby…

Бог ты мой, как мы кружились под эту музыку когдато на дискотеках в середине девяностых. И могла ли я представить себе тогда, где окажусь десять лет спустя и чем мне, обычной, в общем-то, чудовской девчонке, придется заниматься… Впрочем, не будем лукавить – никогда Анжелика Королева не думала, что останется в этом городишке и повторит судьбу своей матери!

Клип кончился, и его сменил другой – куда более созвучный моему нынешнему положению. Тот, где ребята из Rammstein грабят банк на глазах у восхищенных зрителей.

Зазвонил телефон.

– Не бросай трубку! – попросил знакомый голос.

Это был Гюнтер Штессман.

Как он узнал этот номер? Может быть, это он следит теперь за мной? И что ему известно еще в таком случае? От волнения его акцент стал еще сильнее, и он путался в русских словах, мешая их с немецкими. Впрочем, я уже достаточно хорошо освоила язык…

– У меня какое-то предчувствие!… – заговорил он после недолгого молчания. – Мне кажется… Нет, я уверен, что ты хочешь сделать что-то очень опасное… И это плохо кончится!

– Кто виноват? – Я не упустила случая поддеть его. – Вы ведь не захотели мне помочь?!

– Но ты ведь понимаешь…

– До свидания, Гюнтер! – я положила трубку.

У него предчувствие… Черт, я чувствовала, как беспокойство передается и мне. Нет, нет – все плохие мысли прочь. Чтобы не накаркать и не сглазить.

Уже в фургончике я переоделась в униформу компании. Мужчины переглянулись. Мне было плевать на их взгляды. Я прошла слишком многое, чтобы стесняться из-за таких пустяков.

Глеб присоединился к нам по дороге. Возможно, не стоило вовлекать его во все это, думала я теперь. Однако сам Марьянов был настроен решительно, на лице Михаэля и его спутников читалась уверенность, и если господин Штессман своим мрачным пророчеством нагнал на меня тоску, то сейчас пошел обратный процесс. С такими ребятами я и рейхстаг бы взяла. Я не стала делиться этой мыслью с Михаэлем – боюсь, он бы меня не понял. Но настроение заметно повысилось.

Михаэль протянул ему пистолет. Глеб отказался и, распахнув куртку, показал кобуру под мышкой. Из всех присутствующих он единственный обладал лицензией на ношение оружия. Михаэль кивнул с уважением.

– По-моему, лучше было бы обойтись без пушек, – не преминула я все же сказать свое веское слово. – Стоит сейчас любому постовому остановить нас для проверки, и мы уже до банка не доберемся!

– Фи! – усмехнулся Тиль. – Может, в России полиция и может обыскивать, кого захочет, но у нас такие штучки не проходят, дамочка!

В самом деле, что это я разнервничалась? Эти ребята, вероятно, думают, что я в жизни своей пистолет в руках не держала. За исключением Глеба, конечно. А впрочем, пусть думают, что хотят. Оно и к лучшему, пожалуй.

– Я очень прошу вас применять его только в крайнем случае, – сказала я, чувствуя, что в этом вопросе ситуацию не контролирую.

– Конечно, сестренка! – заверил меня Тиль.

– Тиль в дыру не полезет, а то застрянет, как тот макаронник!

По пути Михаэль поведал мне историю о том, как несколько лет назад в Генуе один бандит пытался ограбить банк, так же просверлив дыру в стене. И застрял, подобно Винни Пуху, потому что оказался слишком толстым. Только в отличие от сказочного медвежонка времени на то, чтобы похудеть, у него не было. Бедолагу повязали.