– Он не сделает это, – заверил Зейн. – Нет, если он, конечно, не больший дурак, чем он есть на самом деле. Если он обратится в полицию, то потеряет абсолютно все, и он знает об этом.

Макдоу пробыл внутри около пяти минут. Когда он появился, а точнее метнулся как копье через тротуар в салон автомобиля, где столкнулся лицо к лицу с двумя другими. Он был накален до предела своей бессильной яростью и сказал:

– Хорошо, ты ублюдок. Все верно.

– Пожалуйста, обратно в Савойе, водитель, – попросил Зейн и прежде чем таксист отъехал от обочины, он вынул из кармана договор на двух страницах, подготовленные и напечатанные лично им, и протянул их Макдоу: – Вы, вероятно, захотите прочесть это, прежде чем подписать.

– Я не удивлен, – ответил Макдоу.

Все они были так сконцентрированы на контракте, что никто из сидящих в такси не заметил бледно-голубой Воксхолл, который сел им на хвост с полквартала тому назад.

Зейн улыбался, глядя как Макдоу читать договор. Там было сказано простым, ясным языком, что Макдоу должен заплатить Зейну и Покьюлею «за их содействие в подготовке картины к продаже» половину его чистого дохода «до налогообложения» до востребования.

– … или оставшимся в живых наследникам… – Макдоу прочитал громко вслух и одарил их горьким взглядом. – Доверяем друг другу, не так ли?

– Естественно, – заверил Зейн, проигнорировав удивленный косой взгляд Покьюлея.

Макдоу продолжил чтение, затем покачал головой и произнес:

– Ладно. Вы – пара ненормальных упырей, но вы «сделали» меня.

– Ручку? – предложил Зейн, протянул ее и наблюдал, улыбаясь, как Макдоу царапает свое имя в нижней части страницы.

– А теперь, попрошу мою картину обратно, – сказал Макдоу, протягивая обратно контракт и перо.

– Конечно. Но, если у тебя есть безопасное место, чтобы спрятать картину, то, я думаю, ты не должен держать ее в руках Parkeby-South до продажи.

Макдоу выглядел испуганным и взволнованным:

– Чонси может попытаться забрать ее обратно?

– Бесспорно, и сделает это его человек.

– Сволочи.

– Так у тебя есть безопасный тайник, – спросил его Зейн, – или мы должны придержать ее у себя?

– Вы ублюдки! – фыркнул Макдоу. – Я буду хранить свое собственное имущество самостоятельно, если вы не возражаете.

– Нисколько, – спокойно согласился Зейн. – И если ты не возражаешь, я и г-н Покьюлей будем сопровождать тебя до того момента, пока ты не спрячешь картину.

– Это находится далеко отсюда, – сказал Макдоу с сомнением, – и у меня далеко не самая вместительная машина в мире.

– Нас устраивает такой вариант, – успокоил его Зейн. – Правда, г-н Покьюлей?

Покьюлей, который выглядел как человек, уставший от долгих раздумий, слегка покачал головой и произнес:

– Да, думаю, что да.

– Таким образом, поедем все вместе, вчетвером, – подытожил Зейн и, положив одну холодную руку на колено Макдоу, а другую холодную руку на колено Покьюлея, улыбнулся обоим несчастным мужчинам и произнес: – Один за всех и все, конечно, за одного.

Трудно просто сидеть и ждать в авто на Странд-стрит в центре самой ужасной пробки Лондона, но именно это и делал Чонси, изо всех сил сдерживая злость на сигналящих такси, на вопли водителей грузовиков и наглые взгляды пешеходов. Дортмундер пересек улицу и скрылся в Савойе, преследуя Зейна и Покьюлея и Макдоу, оставив Чонси и Келпа дожидаться предстоящих событий на этой переполненной дороге.

Дортмундер сразу же понял, что Зейн, по логике, должен будет пойти к Макдоу, к единственно возможному клиенту в данной ситуации. И Макдоу будет просто вынужден проверить подлинность картины, которая в настоящее время находилась в Parkeby-South.

Именно по этой причине они и взяли напрокат Воксхолл и заняли удобную позицию напротив аукциона-галереи («Боже мой», – произнес Дортмундер с некоторым благоговением в голосе. – «Я вернулся на место преступления»). Однако даже Дортмундер не мог объяснить, почему такси привезло это жалкое трио обратно в Савойе, а не туда, где была припрятана картина. Вот почему Дортмундер теперь находится там, он пытается прояснить ситуацию и остаться при этом незамеченным.

Келп, который все это время был погружен в свои собственные раздумья на заднем сиденье, теперь наклонился вперед и произнес:

– А знаешь что? Мне кажется, что я начинаю любить этот город.

– Рад это слышать, – порадовался за него Чонси, глаза которого были направлены на узкий проход, ведущий в Savoy.

– Он очень похож на Нью-Йорк, – продолжил Келп, – но только бестолковый. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– А вот и Дортмундер.

Пришел Дортмундер. Он быстро пересек улицу, проскользнул к Чонси и сказал:

– Он уезжает и теперь подготавливает автомобиль. Белый Мини, лицензия W-A-X три шесть один. И ты должен мне пять фунтов, за взятки.