Разжившись куревом, Казак зашел в музыкальный магазин и стал изучать обширный местный ассортимент. Народу тут было много, причем посетители, в основном, тусовались, а не покупали. Когда Сергей, выбрав себе несколько дисков, направился к выходу, у него вдруг над ухом раздался тихий голос:

– Слышь, парень, надо поговорить с тобой…

Рука Казака автоматически дернулась к пистолету.

– Да тише ты, народ напугаешь, шухер поднимешь. Если в я хотел тебя грохнуть, я бы еще во дворах раз пять успел бы. Ты крутой боец, но не для меня. А разговор серьезный, тебе очень полезный будет. В общем, выходи наружу, пройди дальше, там улица, Шестая линия. Чеши по ней налево, пока не увидишь кафе «Салхино». Заходи в него и жди меня. Я скоро подойду. Только проверю, все ли чисто…

Выходя из магазина, Сергей обернулся и увидел высокого человека с резкими чертами лица.

Войдя в кафе, Казак убедился, что место его неизвестный собеседник выбрал очень неплохое. Это было своеобразное заведение. В первом зале вокруг столов стояли диваны, на стойке продавали напитки, кофе, мороженое и все такое прочее. Здесь сидела все та же студенческая молодежь. Второй зал напоминал столовку старого советского образца, которые, как думал Казак, уже перевелись как класс, – с длинной металлической стойкой, за которой орудовали повара, и кассой. Судя по витавшим ароматам, заведение специализировалось на кавказской кухне. И, видимо, хорошо это делало – зал был забит почти под завязку. В этом зале тоже разливали – в зале стоял приглушенный шум, характерный для кабаков, где плотно, но культурно выпивают. В общем, отличное место для встречи.

– Заодно и пообедаю, – усмехнулся Сергей.

Он проделал все необходимые манипуляции, от которых давно отвык, посещая кабаки, протиснулся с подносом к одному из столиков в углу. От входа его загораживала кампания, которая шумно выпивала.

Вскоре появился и тот человек. Он спокойно прошел к стойке, купил две кружки пива и подсел к Казаку.

Сергей внимательно поглядел на него.

– Привет, – начал незнакомец. – В общем, если без предисловий, то я тот, кого вы ищете.

– Ты Борман? – недоверчиво протянул Сергей. Внешность собеседника явно не тянула на описание, которое он получил от свидетелей. Да и смотрелся мужик лет на сорок. Пацанам-скинхедам он показался бы стариком. Одет этот тип очень продуманно – в кожаную куртку, в каких ходит полгорода. Правда, лицо подкачало – очень уж оно привлекало внимание.

– Нет, парень, я не Борман. А ты про него уже знаешь? Хорошо работаешь, однако. Быстро.

Но с Борманом все не так-то просто. Под этим погонялом его знают только те скинхеды, я, да кое-кто еще. Но эти бритые отморозки будут рядом с ним стоять и не узнают. Он мастер обличье менять. Такой он, блин, артист по жизни. Но я могу помочь его найти.

– Так кто ты?

– Погоняло у меня простое – Кудрявый. А если по сути, то я тот самый человек, который охранникам картинки передавал. Меня теперь ищут, и ищут, понятное дело, не для того, чтобы со мной чай с пряниками пить. Ищут те люди, да и если твои дружки меня найдут, мне, думаю, тоже мало не покажется. Но, я думаю, тебе лучше со мной сотрудничать. Взять меня непросто – а живым я постараюсь не даться. Все равно ведь один конец. А так хоть мучиться не придется.

Сергей с сомнением покачал головой. Но, в конце концов, почему бы и не попробовать?

– Ладно, давай с самого начала.

Игорь Кудрявцев служил в Афганистане, в какой-то кэгэбешной спецназовской структуре. Служил серьезно. После дембеля, как это часто бывает у «афганцев», жизнь как-то не слишком складывалась. Сергей занимался разным мелким бизнесом, иногда на грани криминала, иногда и за гранью. Года через полтора дело развалилось, а Игорь круто попал на деньги. В общем, вышли большие неприятности. И вот тогда он встретил Бормана. То есть, мельком видал он его и раньше – тот иногда мелькал на всяких мероприятиях ветеранов «горячих точек». Сам-то Борман служил в Чечне и тоже, судя по всему, не в охране продовольственного склада. В общем, однажды встретились, выпили «за десант и за спецназ»…

– Понимаешь, этот тип в психологии разбирается просто замечательно. Я ему ничего не говорил про свои проблемы, а он первый начал. Дескать, братан, вижу, что у тебя трудности. Не надо ли помочь?

– Или он это просто знал, – вставил Сергей.

– Может, оно и так. В общем, предложил он мне помощь… точнее, предложил найти вариант, чтобы переправлять картины за рубеж и организовать это дело.

– А он не объяснил, почему именно тебе?

– Объяснил. Я ж говорю, он людей хорошо чувствует, и увидел, что этот вопрос у меня на языке висит. Так и не стал ждать, пока я спрошу. Говорит, дескать, слыхал, что кое-чем разным занимаешься. А я, дескать, делаю бизнес среди людей искусства, никаких выходов на криминал у меня нет. Не помещать же в газету объявление. А он и в самом деле выглядел… ну, в общем, богемно. То есть, весь прикид дорогой, но какой-то выпендрежный. Ну, как вот показывают в ящике всяких там деятелей искусств… Это потом я убедился, что он под какую хочешь масть закосить может. Но, короче, я повелся. Тем более, что я тогда был на полном голяке, а он сразу дал денег. Много. Дескать, это на организационные расходы, отдавать не надо.

– Значит, переправлять картинки с эмигрантами – твоя идея? Наше вам с кисточкой. Оригинально придумано.

– Честно говоря, не совсем моя. У меня, знаешь, соображалка не слишком-то работает. То есть, было все так: Борман задал, так сказать, основное направление. Он объяснил, что, по обычным линиям работать опасно, там менты лютуют. Кража, мол, была крупная у одного коллекционера, теперь таможня под колпаком. И надо найти какой-то совершенно нестандартный ход. На том и расстались. А я долго башку ломал, а потом вдруг вспомнил… Знаешь, дело такое было у нас в Афгане – когда какие-то то ли командиры, то ли генералы, наркоту в солдатских гробах возили? А у меня был один корешок. Он позже меня там служил, но, в общем, встречались. Так он как-то по хорошей пьянке рассказывал, что работает теперь у бандитов на перевозке нелегалов с Афганистана. Его взяли потому, что он на фарси говорил, мог с этими как-то объясниться. И, понятное дело, жаловался: работа шестерочная, денег мало. Он-то на наркоте плотно сидел, ему сколько бабла ни кинь – все одно как в черную дыру. Нашел я его, предложил это дело. Он согласился. Так и пошло. Мне Борман картины передавал, я Толяну.

– И сколько раз вы проворачивали это дело?

– Четыре. Если считать последний раз…

– А какие картины, не знаешь?

– Откуда? Да я и не разворачивал ничего. Взял – передал, и все дела. Но в натуре, кто ж думал, что они такие крутые. Что-то у них случилось – и тут же начали мочить…

– Слушай, а Толян – это какой из них?

– Тот, который с концами пропал.

Сергей подумал, что он недооценил людей, стоявших за историей с картинами. И по большому счету эти охранники, возможно, погибли из-за него. Это ведь он, Казак, посоветовал не говорить, что картины нашли. И противники, должно быть, решили, что ребятки картины просто-напросто закрысили. Потому и этот Толян пропал – наверное допрашивали его с пристрастием. Но тут уж ничего не попишешь. Бандиты, как известно, живут хорошо, но недолго.