Против ожидания, Казак совершенно напрасно потратил время, околачиваясь по двору, где была мастерская убитого художника Самарина. Нет, соседи видели многое. Но в том-то и дело, что слишком многое. К художнику слишком часто приходили и приезжали совершенно разные люди, а потому выделить кого-то конкретного никто из обитателей двора не мог. Тем более, что его откровенно недолюбливали. Дело тут было даже не в шикарной мастерской, хотя и в ней тоже. Просто Самарин вел себя с соседями откровенно по-хамски. В общем, на него старались поменьше обращать внимания, чтобы лишний раз не расстраиваться.

Казак уже начал грустить, но вспомнил, что у художника имелась еще одна мастерская. Эту он имел как член Союза художников, а другую – как член другого объединения творческих людей – Союза театральных деятелей. Дело в том, что Самарин в прошлые времена подмолачивал тем, что рисовал декорации к спектаклям. Для таких работ ему и дали специальное помещение. Он давно уже забросил это дело, но все, кто жил в России, знают – выделить человеку какие-либо квадратные метры куда проще, нежели отобрать обратно. А покойный, несмотря на свой вздорный характер и постоянное пьянство, был судя по всему, ушлым мужиком. Вторая мастерская, если поразмыслить, была куда более интересным объектом. В самом деле, тут, на Васильевском у Самарина был, как бы светский салон, куда знала дорогу чуть ли не половина художественного мира Питера. Заниматься в таком месте делами, не подлежащими широкой огласке, не слишком удобно. Тем более, что в богемной среде слухи распространяются со скоростью лесного пожара. Надо бы съездить туда.

На этот раз Казак поехал один. Алена еще с утра договорилась с какими-то знатоками, запихала в сумку найденную книжку и испарилась в неизвестном направлении. Что же касается мастерской, то она помещалась за Обводным каналом. Сергей аж прибалдел, расспрашивая дорогу и сверяясь с картой. В итоге он оказался в весьма неприветливых местах. Вокруг был какой-то полувымерший индустриальный пейзаж – неприглядные красно-кирпичные здания непонятного назначения, какие-то железные конструкции и прочие чудеса индустрии.

Что же касается самой мастерской, то она располагалась в двухэтажном то ли сарае, то ли складе, который стоял посреди большого пустыря, заросшего высокой травой, на котором валялись некие крупнокалиберные бетонные конструкции. Чуть в стороне виднелось полуразрушенное здание с зияющей черной дыркой входа.

Сергей оставил машину у края пустынной улицы и двинулся к мастерской. Делал он это, скорее, по привычке все доделывать до конца. Хотя и пьяному ежику было ясно: в такой глухомани ни о каких свидетелях и речи быть не может. Интересно, как сам Самарин-то сюда добирался без машины? Точнее, как выбирался отсюда? Такси по вызову в такие развеселые места может и не поехать…

Вблизи мастерская выглядела не менее удручающе, чем издали. Вместо крыльца – железный помост, какие используют на складах для погрузки грузовиков. Забранные решетками окна не мыли, наверное, с позапрошлого века. На ржавой крыше колыхались на ветру небольшие кустики. В общем, к этой своей мастерской художник относился сугубо наплевательски.

Дверь внутрь была железная. Кроме ригельного замка, она была закрыта еще и на обычный, амбарный. На дверях красовались милицейские бумажки с печатями.

Вот, собственно, и все. Можно со спокойной совестью двигать назад. Казак спрыгнул с крыльца, вынул сигарету и попытался закурить. Но налетевший веселый ветер сбивал огонек почти выдохшейся зажигалки. Пришлось отвернуться к стене – но и так пришлось потратить довольно много времени, чтобы запалить «Голуаз».

Когда же Казак повернулся назад, то увидел, что в окружающем мире произошли очень интересные изменения. По пустырю к мастерской бодро шпарил джип – темно-зеленый «Чероки». Ребята явно знали дорогу – машина уверенно летела по направлению к строению.

Казак оценил ситуацию. Вариантов было два. Либо эти люди смогут чем-то помочь, либо наоборот… Он расстегнул куртку, проверил по ходу кобуру с пистолетом и стал ждать. Джип остановился, повернувшись к Сергею боком, не доезжая метров пятнадцати. Сергей, напустив на себя равнодушный вид, двинулся несколько в сторону, вдоль стены.

– Эй, мужик! – раздалось из спустившегося окна машины.

Казак приостановился – и тут увидел, что заднее тонированное стекло тоже ползет вниз…

Боевой инстинкт сработал раньше мозгов. Казак прыгнул вперед, упал на землю и перекатился. Очень вовремя, однако. Из машины загремела очередь. Судя по всему, лупили из пистолета-пулемета. Оружие хорошее, но им надо уметь пользоваться. Эти, похоже, не очень умели. Но вдарили от души – чуть не на всю обойму. Сергей, успевший в прыжке вытащить пистолет, выстрелил пару раз из своего «Магнума» по заднему стеклу. Вроде, попал. По крайней мере, второй очереди оттуда не последовало. Зато с противоположной стороны двое вывалились из машины и залегли за колесами. Ого! Серьезно они взялись. Получается, он им в любом случае нужен мертвым.

Сергей дал еще два выстрела, но попал в колесо. Вскочив, он метнулся в сторону и залег за какой-то бетонной штуковиной. Сзади запоздало начали стрелять. Огонь вели из пистолета-пулемета и простого пистолета. Так, значит, либо он все-таки того не достал, либо у них две автоматические машинки.

Дела были невеселые. За этой хренотенью его не достать, но если их трое, и они опытные бойцы, они его обойдут по пустырю. Он же ни черта из своей позиции не видел. Так… Судя по шуму, они и в самом деле решили предпринять активные действия. Сергей собрался, выскочил из-за бетона и, пробежав несколько метров, снова залег. Мельком отметил: их было двое. Они и в самом деле намеревались взять в клещи ту бетонную хренотень. Он еще раз выстрелил и перекатился. Оба преследователя тут же упали в траву и ответили.