Подмосковный богач, Степа Махров, озвучил вопрос, пожирая глазами Посла. Денис сидел на отдельной лавке в белом полотенце и спокойно следил за беседой. Он любил окружать себя странными, дикими людьми, но не смешиваться с ними. Перед тем как засесть в парилке, мы прошлись по хозяйству Махрова. Он показал нам медведей, страусов, павлинов. При входе в его дворец, выстроенный из дерева архангельскими умельцами, висел портрет Главного. Махров хотел покатать нас на английской яхте по Московскому водохранилищу, которое он подмял под себя, но Денис, старший по олигархическому званию, пожелал пойти в баню.

Мы сидели и парились: Посол, Зяблик, Денис и я. Степа вызвался быть нашим банщиком. Даже голое тело Зяблика не вызывало у него привычного интереса. Телок у него перебывало немало, а сейчас он мог решить для себя последние вопросы бытия.

– Смотря какой человек, – задумчиво сказал Посол.

– Точно! – вскричал Степа. – Не знаю, как другие народы, но мы, русские, происходим отнюдь не от обезьян!

Мы по облику и подобию, верно?

– Русский человек, – сказал Посол, – когда задает вопрос, уже знает на него ответ. И если твой ответ не совпадает с его ответом, он тебе не верит, кем бы ты ни был, начальником, отцом, самим Господом Богом. Он ждет подтверждения своим мыслям, а не нового знания.

– Те, кто думает, что происходит от обезьян, от них и происходят. А те, кто так не думает, рождены в райском саду, – объявил Степа. – Ваше превосходительство! Значит, мы не от обезьян? Я верно вас понял?

– А чем тебе не нравятся обезьяны? – Посол ласково перешел на «ты». – Хороший, мирный народ.

– Но они ведут себя неприлично! У меня здесь тоже были обезьяны! Но они смущали мою дочь Варю. Попы голые, красные – ужас!

– У вас тоже голая, красная попа, – сказала Зяблик.

– Так я же в бане! – обиделся Махров. – А они на природе.

Он сверкнул глазами на Зяблика и вышел из парилки.

– Я не понимаю природы вашего спора, – сказал Денис. – Какая разница, от кого произошел человек. Да хоть от черта лысого!

Акимуд обратился к Денису:

– Рождается новый человек – ему нужен новый бог. Новый человек против старого человека. Новый опирается на костыли техники, он сам может стать продолжением костылей. Старый теряет, злится, его мир агонизирует, он с ним не расстается. Россия – полигон для столкновения миров.

– Верно, – обрадовался я.

– Что-то я ничего не понял, – признался Денис.

– Так вы и есть тот самый новый человек, – тихо сказал Посол.

– А вы тогда кто? – спросил Денис.

Если сложить все представления, которые сегодня живут на земле, о боге в одну кучу и перемешать, чтобы создать среднеарифметического бога, что за чудовище бы вышло!

Это было бы надмирное существо, постоянно вступающее в конфликт со своими первоначальными обязательствами, не выполняющее их, перепутавшее понятия страха и любви, существо коварное, уклончивое, равнодушное к страданиям и молитвам. Вялый монстр, который, скучая, сидит в болоте, а порой, оживляясь, устраивает цирковые номера.

Взять хотя бы историю поляков в Катыни. Такое впечатление, что не бог сидит в небе, а Сталин, или, по крайней мере, замещает его, когда бог вышел. Видит Сталин, что летят поляки к Катыни, весь генералитет во главе с главнокомандующим, и думает, а что, если…

Напускает утреннего тумана, и самолет разбивается на подлете к русскому военному аэродрому, все гибнут по второму кругу, и оторванные ноги и руки собирают, как грибы, в этих грибных местах Смоленщины. И только венок, который везли поляки в Катынь, остается нетронутым, как будто нарочно.

Ну, допустим, поляки летели очень гордые, летели гордые поляки, и сам этот полет, с точки зрения морали, выглядит немножко сомнительным, но, с другой стороны, разве так можно наказывать за гордость?

Или взять, к примеру, Венеру Мытищинскую. Она готова на философские обобщения, а спроси ее: «Как называется столица Польши?» – она начнет крутиться на сковородке.

Зяблик отмахнулась от вопроса:

– Я помнила, но забыла. Катынь, что ли?

Совместными усилиями человек создал сомнительного бога – подвело его религиозное воображение, – но ведь и сам Бог допустил создание такого имиджа, не воспротивился ему.

– А столица Австрии?

Жил-был Фрейд непонятно где, в безымянном городе, в условной стране… А Сталин не зря напустил тумана. Отомстил второй раз за свое унижение под Варшавой. Значит, бог на стороне русских?

– Вам нужен бог, – уклонился Посол от ответа, – который бы не мешал науке, без пафоса! Прикольный бог. А те, старые, отыграли свои роли, спасибо им! Вам нужен, прости Господи, бог-дипломат, который бы искал компромиссы, а не гневался по пустякам и не грозил апокалипсисом. Вам нужен верный друг, бог-сиделка, который вытирал бы вам слезы и сопли, который понимал бы все ваши слабости, а не кричал, что он принес в мир не мир, а меч.