Закрыв склад на замок, следак Свиридов продолжил орудовать фонарём, тщательно освещая всем путь.

– А это ничего, что мы его вот так бросаем? – тон голоса Варвары был перенасыщен сомнением. В отношении участи злобного доктора-маньяка девушка не ощущала больше правоты воздаяния по заслугам.

Свиридов сначала долго молчал, потом сказал:

– Всё то, что случится с этим уродом после употребления его же препарата, произойдёт по воле Бога. Такая у него судьба, значит. Нельзя травить людей газировкой безнаказанно… Утром я пришлю сюда оперативников, чтобы изъять все бутылки. Попробуем довести дело до суда. Посмотрим, что к этому времени останется от нашего мерзкого докторишки…

Трое людей шли по кладбищенской ночи среди могил, а луна, очень хотевшая лечь набок, почти прикрылась звёздами, утонув в черноте. Лучик фонарика сыщика тускловато освещал дорогу, темнота же цеплялась за ветки деревьев, почти стараясь поцарапать прохожих или притвориться жутко страшной фигурой, выглядывающей из-за очередного креста…

Уже у машины Шукшин остановил Вареньку, развернул её к себе всем телом и, трепетно обняв, произнёс вполне сакраментальные слова:

– Давай жить вместе… Согласна?

– Почему ты мне это сказал прямо сейчас? Более подходящего случая не мог подождать? – лицо красавицы журналистки залил приятный румянец, не слишком видимый в темноте.

– Более подходящего случая я мог бы не дождаться. – Роман улыбнулся любимой; девушка этой весенней ночью рождала неимоверно нежные чувства.

– Я согласна… – сладко сказала Варя Орлова, обнимая своего парня нежно и эротически жадно. Затем девушка открыла дверь автомобиля, будто приглашая вовнутрь. Ромка выглядел как самый счастливый человек на Земле.

– Рад за вас, – радушно сообщил Пётр Свиридов, стоявший рядом всё это время. – Надеюсь, вы меня подвезёте?

Автомобиль с глуховатым рычанием двигателя покинул площадку перед заброшенными гаражами и выехал на дорогу, пустовавшую в этот поздний час. Редкие уличные фонари в этом районе города являли слабоватый свет, но тьма теперь не казалась такой уж пугающей. Трое простых людей – следователь уголовного розыска, журналистка и преподаватель истории – возвращались в свою привычную жизнь, которая их полностью устраивала.

А с доктором химических наук Массодовым уже вовсю происходили превращения, необратимые и страшные.

АхахахахаааааааААААААА!!!!!!!!!!!!..………..

Я выбираюсь из своей «гробницы». Мой напиток создал меня заново. Тяжёлая дверь для меня теперь не помеха. Расколотив её к чертям, я выхожу на свежий ночной воздух, передо мной лежит кладбище, которое кажется мне милым садиком камней.

Я превратился в монстра, требующего множество жертв для себя. Первой стала проститутка…

Шалава стояла на окраине дороги, ожидая путёвочку в наилучшую жизнь, но я в два счёта угробил все её бестолковые надежды.

Подбежал и без жалости (она было хотела осведомиться насчёт предложения своих изысканных услуг, открыла рот и тут же) ударом срубил ей нижнюю челюсть. Рабочий язычок выпал/свесился почти что до сисек. Обыденная кровь плеснула мрачным ручьём на асфальт, безразличный и тёмный.

Она заверещала. Очень естественно.

Я ударил снова, чуть сильней. Череп шлюхи треснул, из него вылетели хиленькие ошмётки мозга и с хлюпаньем попадали на дорогу, как анатомический дождь…

«Напарница» погибшей, вернувшаяся из кустиков, в которых пребывала по нужде, увидела подружку, потом меня. И заорала на всю округу, но никто не мог её сейчас услышать.

Моя сверхнакаченная рука сдавила горло сразу захрипевшей шлюшке. Девка пыталась вывернуться, но я сломал ей кадык и шейные позвонки могучим локтевым захватом. Многократно пользованное задёшево тело падает в грязный кювет. Довольно ухмыльнувшись, я направляюсь к центру города…

Ночной клуб работает до рассвета.

Парочка полночных охранничков на входе закипешилась, завидев меня-монстра. Но убежать они не смогли. Не успели.

Мощный пинок по урне – железный снаряд, полный мусора, бьёт в спину первого мужика, он, хрипло вскрикнув, валится мордой в землю, несколько выбитых при ударе зубов рассыпались вокруг его бритой башки как бусинки. Позвоночник, похоже, сломан…

Что до второго: в хорошем темпе я легко настигаю этого говнюка и роняю на тротуар подсечкой (которая переломала ему обе голени). Фэйсконтрольщик начинает пронзительно визжать, понимая незавидность собственной участи.