Шрифт:
— Ну, комп-то досконально изучили, или как? Процессор вскрыли, винчестер проветрили, материнскую плату по винтикам-шурупчикам разобрали? Хороший компьютер выбрали, не протухший? И где, интересно, вы Лизоньку посеяли?
Не реагируя на подначки недалекого коллеги, Илья с Генрихом поставили коробки на рабочий стол, в изнеможении плюхнулись на свои места и вознесли небесам благодарственную молитву за избавление от Лизоньки с ее папанькой.
На недоуменный вопрос озадаченного их долгим отсутствием начальника Зайцев измочалено ответил:
— Владимир Иванович! Если вам еще когда-нибудь придет в голову блажь отправить меня по магазинам вместе с Королевой, будьте так добры, явите милосердие — возьмите ружье и пристрелите меня на месте! Я вам, ей-Богу, буду очень благодарен!
Глава шестая
Оперативка у директора изрядно затянулась. Нетерпеливо ожидающий Владимира Ивановича Игорь возмутился:
— Что они заседают там столько времени? Лето уже, отдыхать пора, так нет, всё новую работенку изобретают на наши бедные головы! Мне экипировку к отпуску купить треба, а когда? Хотел на часок отпроситься, и вот тебе!
Илья между делом успокаивающе заметил:
— Петухов, тебе же до отпуска еще почти три недели? Чего ты так беснуешься? Успеешь, всё купишь!
Игорь уничижительно взглянул на маменькиного сыночка, не знающего жизни.
— Зайцев! Цены-то ведь растут! А зарплата — нет! На те деньги, что у нас с женой отложены на покупки к отпуску, через неделю одеть можно будет только ее, а на меня уже не останется!
Лешик, прислушивающийся к разговору, как к избавлению от нудной работы, радостно захихикал:
— А что, если наоборот? Одеть тебя, а на нее пусть не остается?
Игорь сурово отрезал, чувствуя, как чешутся руки надрать Баранову уши за низкое подстрекательство:
— Ну, ты так со своей женой уже пожил! И где теперь твоя жена?
Тот меланхолично пропел густым баритоном на мотив старинного романса:
— Моя жена теперь жена другого.
Игорь уточнил, криво усмехнувшись:
— И, похоже, ей так больше нравится. Хотя у нас не запад и конкуренции из-за женщин пока нет, я не собираюсь менять свою Светлану на более перспективную модель.
Провоцируя дискуссию, спасающую от скучной жизненной прозы, Баранов хотел добавить еще что-то в этом же духе, но Илья, недовольный волной прений, вызванной его неосторожным замечанием, громко спросил у него, стараясь перевести разговор в более спокойное русло:
— Лешик, у тебя сессия в универе когда начинается?
Услышав столь злободневный вопрос, тот вцепился обеими руками в кучерявые волосы и заголосил, как усердная плакальщица на поминках:
— В понедельник! Кошмар какой! Вам хорошо, вы политех давно окончили, а мне еще целый год мучиться!
Всё еще злившийся на него Игорь жестко поправил:
— Тебе мучиться? Да мы все вместе с тобой учимся-мучимся! Кто тебе контрольные с курсовыми пишет? А скоро, я чую, мы тебе и диплом всем отделом писать начнем?
Лешик гордо стукнул себя по выпяченной груди, отозвавшейся укоряющим глухим звуком.
— Ну, экзамены-то сдаю ведь я сам! Без подстав! Честно!
Тут уж не выдержал Зайцев:
— Честно? А шпоры длиной с километр кто рисует? В рабочее время к тому же?
Баранов уточнил, гордо задрав нос:
— Шпоры исключительно чтобы материал лучше запомнить. Запиши-ка хоть раз тему, выбирая самое основное, на клочочке сантиметр на сантиметр, и поймешь, как это память улучшает!
Вошедший в отдел Владимир Иванович замер посредине, будто забыв, зачем пришел. Игорь немедля проявил эрудицию:
— Сцена из «Ревизора» Гоголя: акт первый, картина первая: «Господа, я хочу сообщить вам пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор!»
Очнувшийся от тяжких дум Владимир Иванович невидяще посмотрел вокруг и тускло подтвердил:
— Ага, вроде того! В общем, дело обстоит так: у экономистов ремонт и их расселяют по другим отделам. К нам переедет Любовь Николаевна.
Тут Игорь нервно шарахнулся и пробормотал:
— Чур меня!
— И Лизонька.
Тут уже побледнел Зайцев и с силой сцепил пальцы в тугой замок.
— Рабочий стол Генриха свободен, он выйдет из отпуска только через четыре недели, так что одно место у нас есть. А вот как быть со вторым? Лешик на сессию уйдет с понедельника, а дамы переедут к нам завтра — послезавтра.