«Любезный мой супруг! — говорилось в том письме. — До меня дошли совершенно невероятные сведения о том, что ныне вы изволили превратиться в хищную кошку и проживаете теперь в облике рыси. Хочу вам сказать, что меня, как жену и мать троих детей, совершенно не устраивает ваш новый облик. Мало того что это абсолютно не педагогично по отношению к нашим отпрыскам, так ещё и по отношению к жене тоже явно негуманно и, я бы даже сказала, провокационно. Наш обожаемый король Лималот XIII был так добр, что соизволил платить мне теперь за вас, как за пострадавшего на королевской службе, пенсию. Но я думаю, что причина того, что с вами произошло, — ваши ужасные выкрутасы и аморальные выверты. Мне ничего не остаётся, как дать вам развод, тем более что в последнее время вы совершенно не проявляли интереса к своей семье. Думаю, что в создавшейся ситуации наш развод вы примете с изрядным облегчением. Я же намереваюсь принять предложение руки и сердца от генерала в отставке, почтенного господина Вайски, отличающегося редкостной благонамеренностью и к тому же обладающего приличным состоянием.

За сим остаюсь, теперь уже не ваша жена Адолина».

Девичье сердце, как известно, отличается большой жалостливостью, поэтому совершенно неудивительно, что Пипин воспылала к нашему несчастному брошенному «котику» самыми нежными чувствами. И когда Ихмар, Лорм, Бергар и Грёза пришли утешать нашего страдальца, то обнаружили, что тот устроился возле Пипин, положив ей голову на колени, и довольно мурлычет, оттого что нежные пальчики ласково гладят его за ушком.

К слову сказать, Короля-Рысь теперь баловали и опекали всем замком. Слуги подавали ему за обедом лучшие кусочки мяса в красивых серебряных мисочках, наливали чистейшую родниковую воду и парное молочко, и даже сам Бергар норовил накормить его то гусиной печенью, то нежнейшей лососиной, то фазаньим паштетом. Единственное, что ему запрещалось — охотиться, и это, пожалуй, больше всего удручало всеобщего любимца в его новой жизни. Никогда еще охотничьи инстинкты не давали о себе знать с такой силой. Бергар так переживал за Короля-Рысь, что даже предложил сделать для него самый красивый, с драгоценными камнями намордник, но тот с негодованием отказался.

Через два месяца стало известно, что королева ждёт наследника, и всеобщей радости не было предела. Её окружили двойной заботой и охраной, а сам король принялся выписывать отовсюду новейшие книги по уходу за младенцами и искать по всей стране гувернёров и нянек для будущего Дара. Жизнь в долине текла размеренно и спокойно, и ничто не предвещало неприятностей. Пипин порывалась несколько раз уйти, доказывая, что в её присутствии совершенно нет никакой нужды, но все дружно уговорили её остаться, мотивируя ее нужность двумя вещами: первое — это то, что предсказание о Леди-Воине, Мужчине-в-Платье и Короле-Рыси начало исполняться, и к рождению Дара все должны быть настороже. И второе — Король-Рысь так трепетно был привязан к ней, что своим уходом из владений Бергара Пипин запросто могла разбить ему сердце. И она осталась. Честно говоря, ей и самой не хотелось уезжать. Она так привязалась к своим новым друзьям, которые стали для неё настоящей семьёй, что разлука с ними была бы невыносимой. Единственное, что по-прежнему терзало её, — необходимость отомстить Гормилье. Спустить ему с рук смерть отца и их разорение и унижение Леди-Воин не могла. Оставалось продумать план мести.

В ожидании рождения Дара каждый занимался своим делом. Не теряли времени и Лорм с Ихмаром. Они удостоились разрешения посещать колдовскую библиотеку и лабораторию Бергара, где он проводил свои алхимические и магические исследования. Бергар прекрасно видел, что представляют собой его новые друзья и коллеги, и поэтому не боялся ни за них, ни за сохранность своего замка. Не каждому ведь доверишь книги, в которых содержатся могучие заклинания Древних, способные не только разрушить замок до основания, но и натворить множество других страшных бед, гораздо более ужасных, чем это может представиться на первый взгляд какому-нибудь слабому и неискушённому колдунишке, возомнившему себя всесильным владыкой, что время от времени и случалось в каких-либо краях. Рассказы о таких событиях, превращаясь в легенды, ходили по свету. Порой многим сильным магам приходилось соединять свои усилия для исправления содеянного. Ихмар, Лорм и Бергар много общались, делясь опытом и исследуя многочисленные рукописи.

Старый волшебник как-то признался, по какой причине он потерял свою силу. В молодости он был горяч и нетерпелив, всё казалось ему по плечу. Владея мощной магической силой, колдун играючи находил решения самых важных вопросов и разрешал, казалось бы, сложнейшие проблемы. Очень скоро он стал великим волшебником, и многие стекались к нему, ища помощи и предлагая кто что мог за магические услуги и прорицания.

Постепенно Ихмар зазнался и стал помогать только тем, кто мог хорошо заплатить за его мастерство, но это ещё полбеды. Принадлежа к Белым магам, волшебник не брезговал использовать методы и приёмы Серых и Чёрных, что резко подмочило его репутацию в Совете магов. Когда обманом и хитростью, а также при помощи колдовского зелья Ихмар добился взаимности от дочери мага Гулема и женился на ней, к нему послали с предупреждением одного из членов Совета. Он поведал волшебнику, что если тот не прекратит пользоваться магическими приёмами в корыстных целях, то вполне может быть лишён силы волей Совета. Ихмар лишь посмеялся и превратил советника в маленькую дворовую шавку, а затем выкинул за ворота. На обратной дороге посланник в облике собаки был растерзан стаей волков. Этого ему Совет не простил и единодушно постановил — лишить магической силы зарвавшегося нахала. Недолго лелеял мысли о мести потерявший способности волшебник. Жена его, прекрасная Бетта, умерла в родах и оставила маленького сына на его попечении.

Волшебник оставил свой замок и поселился в уединении, где ничто не напоминало ему о прошлых прегрешениях. Он не хотел воспитывать сына там, где все знали о позоре великого волшебника. Сын не должен отвечать за грехи отца. Постепенно сердце Ихмара оттаяло — в любви и заботе о маленьком сыне потерял он свои гонор и спесь, понял, как был неправ и раскаялся. Волшебник по-прежнему оставался хорошим травником и в некоторой степени провидцем, так что теперь он помогал окрестным жителям: лечил их от всяких болезней, находил потерявшихся в лесу детишек. Когда его сын Ротт подрос, он отправился на службу к королю Блиму и стал рыцарем. Доблесть и отвага Ротта были столь велики, что король взял его в личную гвардию, одарил землями и дал дворянство, а также женил на девушке из бедного, но благородного старинного рода. Ротт иногда навещал своего родителя, звал его жить к себе, но Ихмар не хотел уходить с насиженного места, там ему было хорошо, его душа обрела покой и безмятежность. Благословив молодых, он обещал бывать наездами в их доме.

Война между королевствами разразилась неожиданно. На королевство Блима напал страшный народ цуматси. Ничего ужаснее и представить себе было нельзя. Воины цуматси были кровожадны и пленных не брали, снимали скальпы даже с женщин и детей. Истории про них ходили такие, что люди предпочитали не пересказывать их даже шёпотом, а словом «цуматси» пугали непослушных детей. Принцип жизни цуматси был таков: убивай, и чем больше ты убьёшь, тем большего почёта удостоишься и здесь, на земле, и в Небесном Воинстве, которое ждёт души цуматси после смерти; жалость — удел слабых духом, ничтожных; пожалеешь кого, тебя убьют свои же — за то, что ты низок и недостоин быть Небесным Воином. Дети цуматси воспитывались в жесточайших условиях, с младенчества учась переносить холод, голод, жару, пытки. Да-да, цуматси пытали своих собственных детей, приучая их терпеть боль, переносить любые испытания и не ценить жизнь. Больных и слабых, увечных детей и взрослых убивали здоровые дети. Брата заставляли убивать сестру, дочь могла убить больную мать или отца. По таким понятиям жили цуматси. Других законов у них не было. Воевать с ними было страшно — они ничего не боялись. Люди потянулись в глубь страны, убегая от жуткой напасти. Женщины, дети шли пешком дни и ночи, уходя от накатывающейся армии цуматси. Многие погибали, не выдержав тягот пути. Ихмар кинулся было на поиски сына и его жены, но пройти было нельзя — целые толпы огромной лавиной шли, с трудом переставляя ноги, по единственной дороге, ведущей в королевство Блима. Идти против течения невозможно, так же как и найти другой путь — кругом раскинулись непроходимые болота и топи, в которых водилась нечисть, радуясь любому забредшему путнику. В живых оставались единицы. Волей-неволей Ихмару пришлось оставаться на месте и надеяться на чудо. Вот когда он особенно сильно пожалел о том, что был слишком горд и безрассуден, растратив свою магическую силу попусту. Сейчас бы она так пригодилась и в поисках сына, и для помощи королю Блиму. Но, увы, силы не было. Волшебник мог только лечить нуждающихся травами и ждать.