— Посмотрим.

Сморщившись, яростно поковырялся мизинцем в ухе, потом вытер палец об штаны и потянул на себя дверь.

— Заходи, — втолкнул Диму в аудиторию и, зайдя следом, аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Доброе утро, Геннадий.

— Здравствуйте, — с легким недовольством в голосе согласился стоящий на кафедре высокий рыжеволосый мужчина в цветастом свитере. Дима неразборчиво пробормотал что-то похожее на приветствие и украдкой осмотрелся. Обычная аудитория — ничего особенного. Сидело в ней человек тридцать и одного взгляда искоса хватило Диме, чтобы определить в них студентов. Не первокуры, конечно, курс так четвертый-пятый, но именно студенты, а значит, мысль о каком-то спецсеминаре можно было оставить. Обычная лекция.

— Вот, — сказал Вирджил, слегка подталкивая Диму в спину, — вам новый студент, зовут Дмитрием. Дима Лукшин. Дима, это Геннадий Сомов, психолог.

Геннадий кивнул и сказал, обращаясь к Вирджилу:

— До свидания.

Вирджил фыркнул.

— Всего наилучшего, — сказал он, подмигнул оторопевшему Лукшину и выскользнул за дверь. Лектор перевел тяжелый взгляд с захлопнувшейся двери на «нового студента».

— Э-м-м, — сказал Дима.

Геннадий в задумчивости покивал головой, потом вкрадчиво поинтересовался:

— Уважаемый Дима, у вас часы есть? Или телефон?

— Есть… — Лукшин удивился, но виду не подал, достав и продемонстрировав сотовый. Среди студентов послышались негромкие смешки, мгновенно, впрочем, стихшие — стоило рыжему Геннадию бросить короткий взгляд в аудиторию.

— Так выкиньте его к черту или научитесь им пользоваться!

Лукшин смутился.

— Я…

— Меня не интересуют никакие ваши мысли на этот счет. Если студент опаздывает на мою лекцию, я ставлю ему неявку…

— Ну так поставьте мне неявку, — Лукшин пожал плечами и шагнул к столам.

— Ты что, ох…л?! — совершенно неожиданно вдруг заорал Геннадий. Дима остолбенел и растерянно обернулся, чтобы увидеть багровую от ярости физиономию лектора, — ты препираться со мной будешь! Тоже мне, хрен с горы выискался! Думаешь, я перед тобой на цыпочках бегать должен? Может, тебе еще и тестикулы пощекотать?

У Димы зашумело в ушах.

— Какое в-вы имеете право… — довольно беспомощным голосом начал он, но Геннадий не дал ему договорить:

— А не нравится — пошел во-он отсюдова! — проорал он, брызгая слюной.

Дима аж попятился. Потом молча повернулся к двери.

— Садитесь на свое место, — вдруг совершенно спокойным голосом сказал Геннадий и на Диму этот спокойный голос подействовал, пожалуй, еще более оглушающе, чем первый вопль. Он даже сказать ничего не пытался — только ртом хлопал, как рыба на берегу.

— Что я сейчас только что сделал? — спросил Геннадий тем же спокойным и даже немного доброжелательным голосом. Дима обрел дар речи:

— Наорали на меня! — возмущенно выпалил он, внезапно дрогнувшим голосом.

— Спасибо, кэп, — кивнул Геннадий (из аудитории послышались смешки), — меня больше интересовало, не что я сделал, а почему? Твое мнение.

— Потому что вам так захотелось, — мрачно сказал приходящий в себя Лукшин, — потому что вы — хам и вам нравится орать на людей.

— Фи, — Геннадий скривился, — садитесь, — махнул рукой в сторону.

— Вопрос аудитории. Тот же самый… Стехун, слушаю вас.

— Вы подтверждали свою альфа, — в середине аудитории вскочил щуплый паренек.

— Пусть так, — Геннадий благосклонно кивнул, — и почему же я подтверждал свой статус?

— Потому что, по законам собачьей стаи, вы были обязаны это сделать.

— И что же, я должен подтверждать свой статус всякий раз, как подвернется повод?

— Да.

Лектор поморщился.

— Не совсем так, ну да ладно. Садитесь. Михайлов, почему я обязан это делать? Может, я не хочу?

Со второго поднялся грузный студент в круглых очках а-ля «Гарри Поттер». Дима, про которого все как будто забыли, помявшись немного у двери, все же не стал выходить, а отошел в сторону и тихонько примостился на первом ряду с самого краю.

— В таком случае, вы рискуете утратить лидерскую позицию, потому что кто-то из претендентов может воспользоваться ситуацией и попытаться утвердить свое превосходство.

— Не совсем понял. Вот, допустим, я не стал проявлять недовольство, — Геннадий кивнул Лукшину, — и вообще никак не прокомментировал ситуацию. Каким образом вы воспользуетесь моей промашкой?

— Ну, — Михайлов поправил очки, — зависит от моей цели. Если бы я просто стремился поднять свой статус, я бы мог взять на себя ответственность по поддержанию вашего статуса в данной ситуации и сам накричать на опоздавшего. Так бы я воспользовался вашим авторитетом для поднятия собственного уровня. Либо, если бы я желал лидерства в стае, я бы мог поставить перед всеми вопрос — почему от нас вы требуете абсолютной пунктуальности, а совершенно постороннему человеку даже не высказываете недовольства, хотя его опоздание отвлекает вас ничуть не меньше опоздания кого-либо из нас. Получается, что ваши действия противоречат вашим заявлениям и вы оказываетесь в заведомо проигрышной позиции.