Даже просто идти рядом с ней было удовольствием. Нахмурившись, он пытался припомнить, не было ли чего-нибудь подобного прежде, и не смог. Тихо усмехнулся про себя, – вот что делает с мужиками отложенное на неопределенное время вожделение.

Приехав в ресторан, провел ее за уединенный столик в углу, откуда их никому не было видно. Ирина незаметно огляделась. Здесь ей понравилось. Неяркий приглушенный свет, нежных кремовых оттенков интерьер, тихая приятная музыка помогали расслабиться и забыть тревоги.

Сделав заказ, Александр с непонятным для нее чувством посмотрел на нее и скованно предложил:

– Ну что ж, поговорим?

Она молча кивнула, приготовившись выслушать повтор уже предложенного ей джентльменского набора.

Подождав, когда им наполнят бокалы красным вином, Александр взял свой в руки и повертел, рискуя расплескать вино на скатерть. Она удивилась. Он что, волнуется? Но с чего бы это? Волноваться положено ей, а ему торжествовать. Он же уверен, что все получилось именно так, как он и хотел.

Он взглянул в ее глаза и его жесткий взгляд невольно смягчился.

– Знаешь, милая, я очень рад, что ты со мной. Я подтверждаю все, что предлагал тебе прошлым летом, с небольшим дополнением: возможно, что мы пробудем вместе гораздо дольше, чем я говорил. Скажем, год. Ты не против?

Она была против. Еще как против, но внешне лишь пожала плечами. Почему бы и ей не поиграть в его игры? Долг, как известно, платежом красен. Тихо протянула, делая вид, что несколько озадачена:

– А почему? Что изменилось?

Он вздрогнул и она поняла, что нечаянно попала по больному месту.

– Ирина, какая тебе разница, почему? Денег и удовольствий у тебя будет достаточно, так что с этой стороны тебе беспокоиться нечего.

Об этом она и не беспокоилась. Но в соответствии со своим новым имиджем меркантильной особы недоверчиво протянула:

– А почему я должна тебе верить? Обещания – это только слова.

Александр скривился. Что ж, именно этого он и ждал. Все бабы такие – своего не упустят. И глупо было ожидать, что эта вдруг окажется другой.

Холодно пообещал:

– Завтра же сходим и подберем тебе квартиру. И оформим документы на твое имя.

Завтра? Но так быстро уехать она не сможет. Пришлось томно протянуть:

– Ну не завтра, но на следующей неделе – непременно. Завтра у меня слишком много дел.

Поставив бокал на стол с такой силой, что вино все-таки выплеснулось на скатерть, Александр подозрительно спросил:

– И что это за дела? – он не ревновал, просто хотел знать каждый ее шаг. Зачем ему это было нужно, и сам понять не мог.

Она с укором взглянула на него своими синими глазами и он почувствовал странное смущение.

– Ну, мало ли у меня может быть дел? Забежать к подружкам, пойти в магазин. К гинекологу сходить, в конце-то концов.

Если она попыталась выбить его из колеи последним высказыванием, то напрасно. Он потребовал подробностей:

– Зачем тебе идти к гинекологу?

– Ну, не для того, чтобы встать на учет по беременности, если вы это подумали. И вообще, это не ваше дело!

Александр твердо подчеркнул:

– Пока да. Но скоро будет моим!

Вот это да! Такой плотной опеки Ирина и не предполагала.

– Вы что, отслеживаете каждый шаг своих любовниц? И не надоедает?

Что-то осознав, Александр вперил в нее тяжелый взгляд. Она ответила на него с излишним вызовом и он – о чудо! – стыдливо отвел глаза, как нашкодивший мальчишка. Сердце Ирины возликовало. Ей стало смешно, и она вдруг поняла, что затеянная ею сумасбродная игра начинает ей нравиться.

С непонятным сожалением посмотрев на нее, он поправил:

– Ты мне не любовница. Пока. – Последнее слово было сказано так значительно, что Ирина не посмела ничего возразить.

Принесли заказанную им чавычу под французским соусом, и они молча принялись за еду. Несмотря на возбуждение, Ирина ела с удовольствием, решив взять от жизни все, что та может дать. Александр же небрежно ковырял рыбу, хмуро разглядывая тарелку. Его мучила мысль, что он что-то упустил, и это не давало ему покоя.

Ему не верилось, что марафон длиной почти в год завершился, и завершился успешно. На сердце было неспокойно, и он не мог понять, почему. Ему нужно бы радоваться, но радости не было, душу снедало беспокойство. Он исподлобья посмотрел на сидевшую напротив Ирину.