Но ей это было по душе, не оставалось время на уныние. Как ни странно, но ей досаждали мысли не об Игоре, с которым она прожила три года, а об Александре, пробывшим с ней каких-то пару дней. Это было необъяснимо, и она все чаще задавалась вопросом, что было бы, если б она осталась? Хотя и без гаданий на ромашке ясно: жила б в подаренной им квартире, ездила на собственной машине и не могла себя уважать, отчаянно жалея, что согласилась на его деловое предложение.

В общем, сейчас у нее все было хорошо. Главное – она ни от кого не зависела. Это внушало уверенность в завтрашнем дне, а именно этого ей всегда не хватало для душевного равновесия.

Из всего учительского коллектива ей по духу ближе всех была директриса. Жила она одна. Ее муж, с которым они приехали в Поречье лет пятнадцать назад, давно сбежал обратно в город, к мамочке, не в состоянии освоить трудную науку ведения собственного хозяйства, а Алла Васильевна осталась, не захотев обитать в одной квартире со свекровью.

Ее связывали непростые отношения со старым холостяком Алексеем Михайловичем. Но сколько она не пыталась, по ее выражению, его окучить, ничего не получалось. Как-то после очередного афронта она горестно пожаловалась Ирине:

– Он осторожный, как заяц! Неужели я столько лет потратила напрасно?

В голосе начальницы звучало такое страдание, что сочувствующая ей всей душой Ирина каверзно предложила:

– А вы его скомпрометируйте!

Алла Васильевна в сердцах вскричала:

– Да как это? Его же не поймаешь!

Хихикая, Ирина посоветовала:

– А как в водевиле. Пригласите его домой и устройте так, чтобы он сел в какую-нибудь гадость типа солидола. И быстренько с него штаны снимайте, конечно, только для того, чтобы солидол отстирать, пока не въелся. А поскольку, снимаючи, вы тоже вымажетесь, то и вам раздеться придется. А в это время пусть из соседок кто-нибудь зайдет. Лучше по-свойски, без стука, чтобы он спрятаться не успел. И все…

Директриса призадумалась и прошептала:

– А что, можно попытаться.

Через неделю вся деревня говорила, что управляющего застали у директрисы в доме голым и что хозяйка тоже была практически безо всего. Поскольку к Алле Васильевне ненароком заглянули самые строгие блюстительницы деревенской морали, то бедному Алексею Михайловичу волей-неволей пришлось жениться.

Ирина гордилась собой, глядя на откровенно сияющую физиономию директрисы. Управляющий тоже несчастным не выглядел. Он хотя и понял, что его примитивно поймали, но был даже доволен, семейная жизнь оказалась куда приятнее, чем он представлял.

Глядя на них, Ирина больше не могла прятаться от своих собственных чувств, с каждым днем все громче и громче заявлявших о сделанной ею катастрофической ошибке.

Если бы не было той одной-единственной, перевернувшей ее представления о чувственной любви ночи, она бы не переживала. Но теперь тело, узнавшее истинное наслаждение, настойчиво требовало повторения, и она с трудом сдерживала свои порывы. Порой до боли хотелось снова упасть в сильные объятия Александра и забыть о том, насколько это ненадежно и скоро кончится.

Опомнившись, с горечью радовалась, что слишком от него далеко и не знает о нем практически ничего, даже номера телефона. А то кто знает, не позвонила ли бы она ему в один из приступов меланхолии и не согласилась ли на его условия? А вот это было бы на редкость глупо, для чего ей новая кратковременная связь? Чтобы было о чем жалеть? Так видит Бог, ей и без того в жизни пришлось несладко.

Людмила смотрела на Александра непривычно тоскливыми, даже затравленными, глазами. Вынырнув из ставшего в последнее время самоуглубленного состояния, он недоуменно спросил:

– Что с тобой такое?

Она неопределенно хмыкнула, отбросив со лба упавший на него рыжеватый локон. Александр отметил, что ее прическа в некотором беспорядке, а макияжа и вовсе нет, что ей было совершенно не свойственно.

– У меня все нормально.

Он не поверил.

– Неправда. Сдается мне, ты вовсе не в своей тарелке. Я тебя, во всяком случае, на улице без макияжа еще не видел.

Они сидели в небольшом летнем кафе, куда Александр буквально затащил свою бывшую подругу, встретив ее по дороге. Ничего не ответив, Людмила допила кофе и несвязно попрощалась:

– Ну ладно, мне на работу пора. Потеряют.

Он внимательнее посмотрел на нее. Раньше такие пустяки ее не волновали.

– Давай колись, что случилось? По какому случаю такая тоска?

Людмила отвела грустные глаза и безучастно ответила:

– Да ерунда, просто устала.

– У тебя что, друга нет? – он прекрасно помнил, как она говорила, что не может жить без мужского внимания.

Она пренебрежительно взмахнула рукой.

– Не хочу. Надоело все.

Александр пораженно уставился на нее.