— Прощай, джинн, — тихо произнесла она, развернулась и… ушла.

— Где она?! — услышал он в следующую секунду.

— Кто?

— Баба! Ты её за руку держал! — закричал Кристофер.

Каров посмотрел на свою руку, что до сих пор ощущала тепло от нежной кожи девушки. Девушки, образ которой совершенно не отложился в памяти. Невысокая, чёрные волосы и очки… всё.

— Она ушла.

— Как ушла? Ты же держал её!

— Я не знаю.

— Как она хотя бы выглядела, помнишь? — уже обречённо спросил Кристофер, понимая, что на Комиссаре был сильный амулет морока, потому её никто и не помнил. Лишь смутный образ — максимум, на что можно рассчитывать.

— Нет. Прости.

— Всё в порядке, — буркнул Кристофер. — Пошли, я видел, как привезли молодого лиса-перевёртыша. У него перебиты ноги, надо посмотреть.

Перевёртыши чем-то были схожи с вервольфами, но если вервольф — это всегда волк, животное, то перевёртыш — магическое создание, и форма у него может быть разнообразной, в зависимости от вида. Они, как правило, слабее среднего вервольфа, но всё же человека превосходят многократно.

Каров мрачно кивнул и пошёл вслед за Охотником. Тот только внешне оставался спокойным, но джинн видел, что он на грани. Одна искра — и произойдёт взрыв. И надо было этой искре случиться именно сейчас.

Юный лис-перевёртыш лежал на операционном столе за стеклом, дежурная бригада врачей суетилась вокруг, пытаясь собрать переломанные кости по частям, а в приёмной из угла в угол, словно зверь в зоопарке, ходил его отец. Тоже в крови.

— Мистер Моро, — изобразил он лебезящую улыбку на своём лице, но больше произнести ничего не смог, так как со свистом отлетел к стене, собрав попутно кресла, расставленные в коридоре.

— На тебе кровь, лис! — сквозь зубы прошипел Кристофер, нервно сжимая и разжимая кулак и очень жалея об отсутствии меча.

— Да, это мой сын… на нас напали. Вы же знаете…

— За кого ты меня принимаешь, тварь! — заорал не своим голосом Кристофер, схватил свою жертву за горло и поднял над полом. — Думаешь, я не узнаю кровь человека?! Отвечай!

Каров предусмотрительно стоял в стороне, краем глаза замечая среди персонала уже знакомую черноволосую девушку. Она встретилась взглядом с джинном и вернулась к созерцанию разыгрывавшейся трагедии.

— Мы охотились за городом. На животных! — добавил перевёртыш писклявым голосом.

— Откуда на тебе кровь человека? — ещё раз спросил Моро и сдавил горло жертве. Но тот молчал.

— Вы охотились на людей?

— Нет…

— Как ты посмел прийти сюда? Я помогаю всем вам! — гаркнул Кристофер оглушительно и окинул взором приёмную, переполненную нелюдями. — А в благодарность получаю это!

Лис полетел по коридору и врезался в стекло операционной.

— Скажешь правду, и я не убью твоего сына, — холодно произнёс Кристофер.

— А я?

Кристофер тихо зарычал.

— Да, мы охотились на… людей.

— Как долго?

— После инициации Яра, — обречённо произнёс лис. — Ему тяжело.

Одно движение рукой, и перевёртыш упал на пол, словно тряпичная кукла, со сломанной шеей.

— Кирилл, убей маленького поганца, — сказал Кристофер, кивнув на операционную.

— Но ты же обещал не убивать его.

— Да! Поэтому убьёшь ты, мать твою! Я не допущу смерти людей! Всем ясно?! — обернулся он к приёмной. — Я не добрый Дед Мороз, приносящий вам, твари, подарки под рождество! Я Моро!

Каров посмотрел на замершую толпу. Они боялись Охотника, и запах их животного страха заполнил всё. Только в одних глазах он увидел удовлетворение и одобрение.

Комиссар, черноволосая девушка — насмешка Семьи над Охотником.

Она внимательно наблюдала за Каровым, ожидая его действий. Кровожадность? Нет, в её взгляде не было жажды крови, только интерес. Как поступит нелюдь на службе у Охотника?

Убьёт.

— Прекрасная погода, братец.

Выдержав небольшую паузу, Клод кивнул брату. Матис понимающе усмехнулся и прошёлся по комнате, мельком взглянув в венецианское окно, украшенное тяжёлыми гардинами. На самом деле погода не радовала глаз тёплым зимним солнцем, небо затянуто свинцовыми тучами, серый асфальт кажется грязным, а пробегающие люди — тусклыми. Благо, что особняк Саржу отвечал всем капризам высокопоставленной семьи, и даже в холодные и мрачные зимние дни можно было усладить и тело, и дух у камина, такого же раритетного и изумительно красивого, как и прочее убранство дома.