— Отвали, — грубо отпихнул он её. — Езжай за вещами. Я найду тебе хирурга человека.

Кристофер резко раскрыл дверь в кабинет Карова и, ничего не объясняя, снял майку, уже пропитавшуюся кровью. Ева снова вывела его из себя. Неизвестно почему, но она одним своим видом начинала бесить. Чёртова Барби! Позвонить она боялась, притащила Артёма, но даже сменную одежду не додумалась взять!

— Что случилось? — спросил Каров. На лице друга красовалось мрачное выражение, и причина тому — уж точно не открывшаяся рана.

— Разин на месте? — спросил он вместо ответа.

— Нет, в отпуске.

— А Макаров?

— Он уже ушёл, а что нужно? Давай я сделаю, — ответил Кирилл, снимая бинты и осматривая швы.

— Она не хочет тебя.

— Кто?

— Да Барби эта. У неё гнойник на полколена.

— Откуда? — изумился Каров, доставая бинты и краем глаза замечая черноволосую девушку в окне, которое выходило в общий коридор. Она с интересом наблюдала за Моро и едва заметно хмурила брови.

— Да чёрт её знает, — пробурчал Кристофер. — Она же всё время на коленях ползает, с Артёмом играет, наверно, и занесла заразу.

— Там делов на полчаса, — Каров решил не обращать внимания на Комиссара и принялся перевязывать рану друга. — Мало ли чего она хочет или не хочет. Давай я прооперирую?

— Ева поехала за вещами для Артёма, к вечеру вернётся. Займись ей, — согласился Кристофер, осмотрел свежую перевязку и надел на голое тело белый халат.

— А сам?

— Боюсь, рука дрогнет и отрежу ей что-нибудь… язык, например, — пробурчал он и вышел из кабинета.

Каров тихо рассмеялся, отвернулся от двери и замер. За его столом сидела Комиссар. Она лениво просматривала его ежедневник, как будто не обращая внимания на хозяина. Глаза прятались за затемнёнными очками, а губы накрашенны яркой красной помадойю Она казалась задумчивой.

— Добрый день, миссис.

— Тогда уж мисс, — тихо ответила она, переключая своё внимание на бумаги на столе. — Что с Охотником?

— Ранен, — коротко ответил Каров.

— Серьёзно?

— Нет, но его другу повезло меньше.

— Другу? — подняла девушка голову.

— Охотник из Варшавы в коме.

— Он ему не друг, а брат! — резко ответила Комиссар. — Охотники — одна семья! Я извещу Семью о произошедшей трагедии, ему окажут помощь, — добавила она уже тише.

— Спасибо.

— За что? — изумилась она и скривила губы в брезгливой улыбке. — Джинн, я не верю в твой альтруизм, если Моро не желает выполнять свой долг, его выполнит другой Охотник.

— Вы знаете, где меня найти, — сказал он уже в спину девушке.

Она остановилась у двери и оглянулась:

— Маленький Моро в двести пятой палате? Я хочу увидеть его.

— Прошу вас, не беспокойте мальчика, он болен, — попытался возразить джинн, но Комиссара это не волновало, она вышла из кабинета и растворилась в коридоре.

Ситуация оборачивалась крайне неприятной стороной Мало того что Охотник узнал, что она ведьма, и не переносит на дух её присутствия, но Артём… он такой маленький, беспомощный, как будто выброшен на пустынный берег и не знает, куда идти, цепляется за того, кому верит.

Но странно, почему он доверился совершенно незнакомой женщине?

Ведь Дарья, например, уже давно рядом с ним. Весьма приятная женщина, добрая, общительная, но она никто для Артёма.

Ева последний раз осмотрела шкаф с вещами и положила в сумку ещё один комплект пижамы. Посмотрела на игрушки. Брать много с собой не стоит, но и сидеть без дела скучно… Взяла самые любимые и альбом с карандашами, обернулась к двери и испуганно вздрогнула.

— Моро! Ты ненормальный! — возмутилась Ева, подбирая с пола уроненные пакеты и глядя гневными глазами на мужчину. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Рельефный торс и мускулы угадывались сквозь тонкую рубашку, и ничего не выражающий взгляд.

— Мне нужно было известить тебя о том, что я пришёл в свой дом?

— Ты понял, о чём я, — пробубнила Ева, отдавая Кристоферу сумку с вещами и игрушки и проходя в соседнюю комнату. — Ты спросил у Анатолия Петровича, сколько Артёму нужно будет провести в стационаре?

— Ты не должна была привозить его.

— Кристофер, у твоего сына пневмония, а ты сражался с, как ты выразился, тварью. Я не знала, можно ли тебе звонить, вдруг отвлеку в самый неподходящий момент. И потом, ты сам мог дать знать о себе, руки, ноги на месте. Знал же, что Артём переохладился сильно.