— Я как раз хотел позвонить отцу. Если увидите его раньше, передайте, что я непременно свяжусь с ним.

— Вот это дело, — сказал Бад с улыбкой. — Кингдон, твой отец навсегда останется для меня пацаном, за которым нужен пригляд старшего. Когда он приходит сюда и мы роняем в пивные кружки ностальгические слезы, меня вдруг начинает беспокоить, что он не на Сигнал-хилл, не вместе со всей бригадой. Как только появляется необходимость в свежей идее — лучше твоего отца не найти. Но постоянный труд не для него. Он даже не знает, сколько баррелей качает его вышка и кто покупает неочищенную нефть. Возможно, что он опять все потеряет.

— Он такой, мой папаша. Предпочитает грезы реальной действительности. Однажды потеряв все, он сможет начать все сызнова. — Кингдон вертел в руках вилку и как бы невзначай спросил: — Вы не забудете передать отцу, что я хочу его видеть?

— Не забуду.

— Так. Теперь насчет дома, — неожиданно сказал Кингдон.

— Дома?

— Я признался, что мы с Тессой собираемся отсюда уехать. Разве вы не собирались предложить нам дом?

— У вас с Тессой уже есть дом. На бобовых полях Беверли-Хиллс.

— Откуда вы знаете?

— Я не так глуп, как может показаться на первый взгляд, — ответил Бад. — А теперь выкладывай: зачем пришел?

Кингдон смутился.

— Я думал, что вы не отпустите ее на бобовые поля без борьбы. Дядя, вы замечательный человек!

— Я простой деревенщина, — хмыкнув, проговорил Бад. — И потом, Амелия всегда пресекала любые мои попытки как-то контролировать жизнь Тессы. Так что можешь передать своей жене, пусть укладывает чемоданы.

— С этим я и сам справлюсь.

Они улыбнулись друг другу. Кингдон, отодвинув стул, встал из-за стола. Бад тоже приподнялся.

— Я рад, что нам удалось поговорить, — сказал он.

— Я тоже, — ответил Кингдон. Он не сделал ни одной уступки и вообще больше молчал во время разговора, но добился того, чего хотел. Уладил свои отношения с дядей и простил отца. Когда он покинул веранду и вошел в свою комнату, им овладело удивительное чувство покоя и мира в себе, словно он принял дозу наркотика.

Тесса лежала в постели в той же позе, в какой Кингдон ее оставил — свернувшись калачиком. Но она уже проснулась и, когда он тихонько притворил за собой дверь, сказала:

— Доброе утро!

— Тебе тоже, — ответил он, садясь на краешек постели.

— Ты ел бобы?

— Позавтракал с твоим отцом.

Она обратила внимание на его слова «с твоим отцом», а не «с дядей», но ничего не сказала. Спросила только:

— О чем вы говорили?

— Я сказал ему, что пришло время нам обзавестись собственным домом. Не волнуйся, милая. Я сказал это осторожно. По крайней мере мне так показалось. Потому что второго сердечного приступа от моих слов не последовало.

— А о чем еще вы говорили?

— Да так. Он предложил мне работать в «Паловерде ойл». Я дал ему от ворот поворот. Тогда он пожелал купить мне какой-нибудь авиастроительный заводик. Он подробно изучил этот вопрос.

— Ты и от завода отказался?

— Нет, я решил обсудить это завтра с Тексом.

Она села на постели и взяла его за руку.

— Я хотела тебе сказать...

На ее обычно безмятежном лице появилось выражение тревоги.

— Что сказать, дорогая?

— Сегодня вечером... — еле слышно проговорила она. — Я скажу вечером.

— Вечером? Чтобы я весь день промучился? Это нечестно.

Он нежно снял пальцем пушинку с ее ресниц.

— Вечером у нас будет больше свободного времени.

— Я приду домой часов в десять.

— Так поздно? Ты куда-нибудь уезжаешь?

— Нет. Просто надо выполнить один ночной трюк. — Чтобы закончить разговор, он, наклонившись, поцеловал ее в губы. От нее пахло утром и еще чем-то неуловимо загадочным. Раньше он думал, что это духи, но теперь понял, что это ее природный запах. — Приготовишь мне ужин?

Как бы поздно Кингдон ни возвращался домой, Тесса готовила ему омлет с шампиньонами по-французски или какое-нибудь другое блюдо из тех, которые научилась делать в Руане. Они усаживались на кухне за большим выскобленным столом. Ее кулинарные навыки, конечно, не шли ни в какое сравнение с квалификацией тучного повара-француза, нанятого Амелией, но Кингдон больше любил блюда, которые готовила ему Тесса в полутемной кухне.

— Я придумаю что-нибудь необычное, — пообещала она.

— И побольше. Ты знаешь, что я бываю голодный как волк после трюковых полетов.