— Это ты называешь холодной водой? — Он указал пальцем на бочку.

— Нет, — мотнул я головой. — Я говорю, что она поначалу была холодной. А потом я ее нагрел…

— Как? — сразу же заинтересовался Итэл.

— Да откуда я знаю как? — застонал я. — Оглянуться не успел, как она закипела.

— Подожди! Ты же сказал, что сидел в бочке?

— Ну да.

— А почему тогда только одна рука ошпарена?

— А сначала ничего не было ошпарено! — терпеливо попытался разъяснить я. — Это уже потом, когда я из бочки выбрался. Руку туда сунул. Вот ее-то и ошпарило.

— Ничего не понимаю! — в сердцах выдохнул Итэл.

— Я тоже! — обнадежил его я.

— Когда вода закипела, ты где был? — сделал еще одну попытку маг.

— В бочке.

— А почему тогда рука… Ах да! Это я уже спрашивал. Почему тогда остальное тело не ошпарено?

— Ну, наверное, потому, что я сунул в бочку только руку, — с готовностью ответил я и, взяв лежащее на полу у двери полотенце, начал им вытираться.

— А зачем ты туда руку совал? — не мог успокоиться Итэл.

— Так странно же было, — отозвался я, высовывая голову из вороха материи. — Только что я там был полностью. Вода кипела, а мне хоть бы хны!

— А что ты чувствовал, когда вода закипела?

— Да в том-то и дело, что ничего не почувствовал! — заявил я, натягивая штаны. — Вокруг все кипит, я во всем этом сижу и ничего не чувствую!

— Я не об этом! — нетерпеливо прервал меня Итэл. — Какие чувства у тебя были, эмоции?

— Расстроен я был, — сообщил я, подумав. — Даже не столько расстроен, как зол. Столько всего навалилось, а тут еще вода холодная…

— Угу! — кивнул Итэл. — Спонтанный выброс сырой стихии. Она же тебя и защитила.

— А потом почему не защитила? — нахмурился я. — Когда я руку сунул?

— А кто тебя просил ее в кипяток совать? — свирепо огрызнулся мастер. — Выброс прошел. Ты вышел из состояния. Так тебе, оболтус ты этакий, и надо! — Итэл задумчиво пожевал губами. — Выброс получился нехилый. Хорошо еще, что хоть такой! Все-таки ты маг, Левиус! А значит, должен держать свои эмоции под контролем. Жестким контролем!

— Запомни на всю жизнь, что дипломатия — это искусство! — нудно вещал господин Сорасас, расхаживая по комнате.

Я, стараясь, чтобы желание заснуть не очень было заметным, внимал ему.

Господин Сорасас, тощий, высокий тип, которого мастер Итэл привлек к моему обучению. Где он его раскопал, выяснять не берусь.

— Ты можешь сказать, молодой маг, что в наше время дипломатии делать нечего. Кто силен, тот и лучший дипломат. Так?

Сорасас остановился, требовательно глядя на мою пофигистскую физиономию. Пришлось реагировать.

— А что? Нет?

— Вот! Вот в этом и заключается главная ошибка! — торжественно провозгласил Сорасас. — Мы в повседневном общении постоянно занимаемся дипломатией. Ибо дипломатия — это искусство остаться в живых после общения с себе подобным, не используя при этом оружия или магии. Причем цель в том, чтобы при расставании твой оппонент уже думал так, как надо тебе, и при этом был убежден, что это его собственные мысли.

— Что-то в этом есть, — задумчиво высказался я. — Хотя лучший оппонент — мертвый оппонент. Там вообще как-то фиолетово, какие у него мысли.

— Ну вот! — горестно воскликнул Сорасас. — Вот мы сейчас общаемся… Общаемся?

— Да! — кивнул я.

Действительно, в том, что мы общаемся, сомнений у меня не возникало.

— И заметь, мой молодой друг, я не пытаюсь убить тебя ради того, чтобы доказать, что я прав.

— Ты можешь попробовать, — разрешил я.

Субтильный господин Сорасас не вызывал у меня опасений. Уж слишком разные у нас с ним весовые категории.

— Нет! Я как раз дипломатично стараюсь убедить тебя в истинности моих утверждений.

— Но согласись, господин Сорасас, когда в тебя летит какая-нибудь магическая бяка или тебя пытаются проткнуть мечом на худой конец, то убеждать дипломатически как-то нет времени, возможности и желания.

Я хитро посмотрел на учителя дипломатии.

— Я говорю именно о том, что настоящий дипломат не доводит события до столь печального развития!

— Да? — иронично хмыкнул я. — Вот вчера на голову стражника, что стоял у ворот казармы капитана Брониса, упал камень кладки. Как именно вышеозначенный стражник должен был воздействовать на события, чтобы этого не произошло? И в чем тут заключается дипломатия?

Сорасас остановился в затруднении, рассматривая меня.

— Но это обычный несчастный случай, не имеющий к дипломатии никакого отношения, — наконец нашелся он.

— Вот и я объяснял капитану, что это несчастный случай, — кивнул я. — Что просто был слишком сильный порыв ветра. К счастью, я не воздушник, иначе капитан мне ни за что бы не поверил.

О том, что силы магии тут вообще ни при чем, я вслух рассказывать не стал. Просто удачное движение ногой. А нечего было хамить!

Вот уже месяц прошел с тех пор, как я поселился у мастера Итэла.