— Небось, мой папаня завалился, — сварливо, но все равно довольно произнес Пушкин и стал выбираться из своего дальнего края стола. — Вот ведь люди — дикие существа. Им, чтобы появляться на свет, до сих пор нужны папа и мама. Вся цивилизованная вселенная уже давно размножается из пробирки, а мы все по старинке. У нас был парень, он утверждал, что его вообще зачали инопланетяне…

— Да иди уже, — с тяжелым вздохом произнесла мать, подталкивая свое болтливое чадо к двери, в которую весьма настойчиво звонили.

В коридоре послышались удивленные возгласы, короткий смех, что-то зашуршало.

Все замолчали, забыв, кто о чем говорил, и переглянулись.

Первым в комнату вошел огромный букет бордовых роз. Его распирало во все стороны от тугих бутонов. Казалось, он вот-вот взорвется, забрызгав всех лепесточной кровью.

— Здравствуйте!

Из-за букета вынырнула лисья мордочка Александра Николаевича.

Снова наступила тишина.

— Ты зачем пришел? — грубо спросил Антон.

— А поздравить? — неожиданно мелко засуетился отец Антона. Он уже весь появился в комнате, отчего букет стал как будто меньше. На пол была поставлена высокая коробка, а все присутствующие оказались награждены внимательным колючим взглядом.

— Не переживай, я ненадолго, ненадолго!

— Что вы! Проходите! — активно зазывал нового гостя Пушкин.

— Здрассьте, — раскланивался Александр Николаевич с опешившими гостями. — Позвольте мне сначала сделать подарок. Да, подарок.

— Да! — заулыбался Пушкин, глядя на букет.

«Неужели он ему цветы подарит?» — испугалась Ева.

— Я долго думал, что подарить, — медленно, как в былинном зачине, заговорил Александр Николаевич. — Подарить дорогие часы? Так в темном переулке могут ударить по голове и отнять.

— Могут, — быстро согласился Пушкин.

— Подарить деньги? — не отвлекался Александр Николаевич. — Еще неизвестно, на что он их потратит.

— На ерунду, на ерунду, — тут же встроился в былинный ряд Пушкин.

— И я решил, что подарю тебе нечто более ценное!

Все, как по команде, уставились на коробку.

— Я дарю тебе пример! — торжественно произнес Александр Николаевич. — Научу, как обходиться с дамами. За этим столом сидит всего одна дама, которую я знаю, и я хочу подарить ей цветы.

Букет ткнулся в сторону салатниц и тарелок.

— Ева Павловна! Это вам!

Ева не могла оторвать взгляда от тугих бордовых головок. Они приближались. Александр Николаевич пролезал за стульями, подбираясь ближе. Букет оттянул руку.

— А чтобы было, куда цветы поставить, — вот вам ваза.

Из коробки появилась огромная ваза, расписанная голубыми розанами и завитками. Ваза тоже стала приближаться. Она неловко встала между вилок, ножей и стаканов.

— А также вас я поздравляю с рождением сына. — Папа Антона протянул матери пышный букет гвоздик. До сих пор они как-то прятались за розами. — И вас тоже — будем знакомы. — Одинокая розовая гвоздика, как микрофон, ткнулась в Наташу. Девушка стала медленно краснеть. — Извините, я не знал, что вы здесь будете, а то бы непременно подготовился. Да, подготовился. — Гвоздика подергивалась, давая понять, что не мешало бы ее взять. — А это так, мелочь. В следующий раз — непременно. — Наташа подняла руки к лицу.

— Бери! Чего добру пропадать! — крикнул Пушкин, и все снова заговорили, знакомые стали приветствовать Александра Николаевича. Он нашел себе место рядом с матерью Пушкина и галантно налил ей сок из пакета.

Ева поймала взгляд Ежика. Смотрел он довольно. Словно только что на рынке выторговал миллион. И если до этого Ева придумывала, как бы половчее отказаться от подарка, то теперь решила брать.

— Нет, я не понял, — буркнул сидевший рядом Пушкин. — Ладно — цветы. А ваза-то как мимо нас прошла?

— Может, мне все это у вас оставить? — прошептала Ева, с трудом представляя, как заявится домой с подарками.

— Бери, бери! — переставил вазу Еве на колени Пушкин. — Человек старался, покупал, слова придумывал. Александр Николаевич серьезный мужчина, он так просто ничего делать не будет.

Ева сунула букет в вазу и задвинула ее подальше к окну, за штору. Но розы выпирали, сбрасывали с себя ткань, глядели завитками глаз. Смотрел и Ежик. Он сменил гнев на милость, подвинулся, пустил отца и теперь весело с ним о чем-то разговаривал. Выглядел счастливым. Отец тоже улыбался.

— Был у нас такой случай, — начал Пушкин, — один парень не любил своего отца. Жили они вместе, но он его ненавидел.

— И однажды темной ночью зарезал? — закончила за него Ева.

— Нет, почему. Он вырос и уехал. Отец до сих пор его найти не может.

Шли из гостей гурьбой. Сначала засобирался Александр Николаевич, но потом вспомнил, что надо проводить Еву с тяжелой вазой. С Евой вызвался идти Ра. Пушкин, похлопывая себя по наетому пузу, тоже решил пройтись. Божественные братья гремели составными частями машины времени. Антон вместе со всеми оказался на улице. Ра тащил коробку. Ева неловко перекидывала букет из руки в руку. Цветы шуршали. Антон не оборачивался.