— Таким солидолом шприцевать машину не буду! — раздельно, почти по слогам говорит Ванюшка и прямо, вызывающе смотрит на начальника автоколонны Спиридонова. — Вы слышите?

— Слышу! — отвечает начальник.

Широко расставив ноги, Ванюшка стоит посередь гаража; поза у него прочная, устойчивая, словно его прикрутили к бетонному полу. Начальник дышит тяжело и быстро, Ванюшка — спокойно и ровно. Возле них молча, выжидательно стоит пожилой усатый шофер, а чуть поодаль, сложив руки на груди, — Валька Скаткова.

— Значит, не будешь шприцевать? — свистящим шепотом спрашивает начальник в четвертый раз.

— Не буду! — в четвертый раз отвечает Ванюшка.

— Ну, хорошо! — бледнея, говорит Спиридонов. — Хорошо, хорошо! — зачем-то повторяет он.

Начальник автоколонны Спиридонов не знает, что еще сказать, мучительно ищет нужные слова, но, видимо, не находит и от этого окончательно теряет самообладание.

— Безобразие! — визгливо кричит Спиридонов, — Нахальство.

Странно слышать его крик в сдержанной, приглушенной тишине гаража, в котором люди привыкли работать и двигаться спокойно, неторопливо. Спиридонов, вероятно, чувствует это, понимает по выражению лиц пожилого шофера и Вальки. Растерявшись, он хочет закричать еще раз, но голос срывается от волнения.

— Идите к машине, Чепрасов! — хрипит Спиридонов.

— Дайте тугоплавкий солидол! — спокойно отвечает Ванюшка, не шевелясь, не меняя позы, в которой очень удобно говорить с начальником. За весь разговор он только один раз украдкой оглядывается на машину — она стоит в трех метрах, тихая, но властная, так как ей нужен тугоплавкий солидол.

За самый кончик, за тонкий ускользающий кончик Ванюшка ловит промелькнувшую мысль и немедленно выкладывает ее Спиридонову.

— Машина государственная, — стараясь не упустить мысль, раздельно произносит он, — машина государственная, я прошу солидол для нее, а это значит, солидол нужен не мне, а машине и, значит, государству. Понимаете? — спрашивает он, радуясь тому, что так точно сформулировал мысль. — Я для государства прошу…

Ванюшка произносит эти слова веско, значительно, и мысль, вероятно, удачная, так как начальник, с шумом выдохнув воздух, отшатывается от Ванюшки. Проходит еще несколько мгновений, и Спиридонов окончательно приходит в себя: теперь перед Ванюшкой стоит обычный Спиридонов — суховатый, подтянутый, с начальственными складками у губ человек. Голос у него басовитый, движения четкие, сдержанные, он много выше и сильнее Ванюшки.

— Вы правильно сказали, Чепрасов, машина государственная! — подтверждает начальник автоколонны.

Да, теперь это тот человек, который дал Ванюшке машину, принял его на работу и который одним росчерком пера мог осчастливить его и Анку: «Дать квартиру. Спиридонов».

— Правильно, машина государственная, — сухо повторяет начальник. — В связи с этим прошу вас, товарищ Чепрасов, сдать машину Зорину. Я вас отстраняю от управления автомобилем. — После этих слов он поворачивается к Ванюшке спиной, решительно показывая этим, что вопрос исчерпан. Чтобы поставить окончательную точку, он громко обращается к пожилому шоферу:

— Товарищ Зорин, примите машину у Чепрасова. — И, по-прежнему не поворачиваясь к Ванюшке, скороговоркой бросает: — Так сдавайте машину, Чепрасов, сдавайте… Время не ждет!

Ванюшка молчит, молчит секунду, вторую, третью. Сквозь дощатые стены гаража слышно, как на далекой станции тонко и тревожно перекликаются паровозы.

— Так что же, Чепрасов! — не выдержав молчания, резко оборачивается начальник.

По лицу Ванюшки бродит задумчивая, мечтательная улыбка, словно он вспомнил о радостном, светлом, скуластое лицо юноши симпатично, добродушно. Сморщив нос, он коротко вздыхает, как вздыхает ребенок, когда ему покупают яркую, давно обещанную игрушку.

— Что такое? — сухо спрашивает Спиридонов.

— Машину у меня отнять нельзя! — с той же мечтательной ласковой улыбкой говорит Ванюшка. — Это моя машина! — И ясными глазами смотрит на Спиридонова, — Теперь у меня машину отнять нельзя. Нет такого человека, чтобы мог взять ее. Теперь она — моя. Работаем мы с ней.

Ванюшка бережно вынимает из кармана ключ зажигания в аккуратном клеенчатом футлярчике, который сшила ему Анка. На вытянутой руке подносит ключ к Спиридонову, тихо говорит:

— Вот ключ! Никому не отдам…

— Придется привезти из района тугоплавкий солидольчик! — вдруг вмешивается в разговор Валька Скаткова, до этого с молчаливым интересом наблюдавшая за Ванюшкой.

— Надо, Иваныч, привезти солидольчика-то! — неожиданно для самого себя поддерживает Вальку пожилой усатый шофер. — Время жаркое, опять же машин новых много…

— Ты слышишь, Спиридонов! — кричит Валька Скаткова. — Послушала я тебя сегодня, с души воротит… Вези солидол, пока плохо не стало!