«Лиз». — Он тебя ждет?

Мэри. — Я замужем, подружка, ты забыла?

«Лиз». — С каких пор это мешает чувству? Особенно, если оно такое чистое… По-моему, именно новое чувство укрепляет семью, дает импульс былому, возвращает тебя в юность, ты начинаешь по-иному оценивать мужа, видишь в нем что-то такое, чего раньше не замечала…

Мэри. — Ну, знаешь, это слишком сложная теория, такое не для меня… Представлять себе другого, когда спишь с мужем? Слишком утомительно, разрушает нервную систему… Я смотрю на мир проще…

«Лиз». — Это как?

Мэри. — Не знаю… Проще, и все тут…

«Лиз». — А у этого самого инструктора есть семья?

Мэри. — По-моему, нет.

«Лиз». — Но ты хоть адрес ему оставила?

Мэри. — Он не просил…

«Лиз». — Вообще ни о чем не просил?

Мэри. — Ни о чем.

«Лиз». — Он образован? Умеет рассказывать истории? Знает стихи?

Мэри. — Он молчаливый. По-моему, за ним — история, но он никому ее не открывает…

«Лиз». — Очень скрытный?

Мэри. — Да нет же… Он ничего не играет, понимаешь? Он сам по себе: «я вот такой, а никакой не другой, таким меня и принимайте, не хотите — не надо!»

«Лиз». — Ну, хорошо, ты хоть поняла, что он любит, что ненавидит?

Мэри. — Он очень любит горы… А ненавидит? Не знаю… Он про это не говорил…

«Лиз». — Он всю войну просидел в этих самых горах?

Мэри. — Кажется, он воевал… Да, да, он воевал, очень ненавидит нацистов, вот что он ненавидит по-настоящему. Он сказал Чарльзу: «Вы не знаете, что такое рейх, и молите бога, что вам этого не довелось узнать»…

«Лиз». — А почему он так грубо сказал? У него были основания?

Мэри. — Разве в этих словах есть бестактность? Я бы почувствовала, ты не права…

«Лиз». — А он и по-испански хорошо говорит?

Мэри. — Как по-английски… У него есть друг, хозяин бара Манолетте, тот уехал в Аргентину после того, как в Испании победил Франко, они вместе поют под гитару такие замечательные песни! Настоящие фламенко!

«Лиз». — А отчего Манолетте уехал из Испании? Он красный?

Мэри. — Откуда я знаю?! Он милый. Какое мне дело, красный он или нет! Он готовит замечательную парижжю… Знаешь, что это?

«Лиз». — Откуда мне…

Мэри. — Это когда на углях жарят мясо — печень барашка, почки, мозги, даже яички, это у них главный деликатес… Объедение!

«Лиз». — Наверняка у этого твоего тренера есть какая-нибудь аргентинка! Уверена в этом… Или индианка… Ты была у него дома?

Мэри. — Как я могла?! Он никого к себе не приглашал, он очень весел на склоне, а в баре сидит и молчит…

«Лиз». — И ты с ним…

Мэри. — Твой вопрос бестактен…

«Лиз». — А я бы на твоем месте сохранила память обо всем этом. И ничего в этом нет постыдного. Если мужчинам все можно, то почему нельзя нам?!

Мэри. — Между прочим, ты бы ему наверняка не понравилась…

«Лиз». — Сначала надо решить, понравится ли он мне… Наверное, он от вас вообще не отходил ни на шаг, что ты так к нему привязалась…

Мэри. — Да мы его упрашивали быть с нами! Мы! Я же говорю: он живет сам по себе! Ему интересно с самим собой и с его горами…

«Лиз». — А кто вас к нему привез?

Мэри. — Никто нас к нему не привозил. Он сам предложил свои услуги, там это у них принято…

«Лиз». — Наверняка он предложил услуги именно тебе!

Мэри. — Ничего подобного, Краймеру. Он наш руководитель, он все и решал.

«Лиз». — А откуда твой красавец знал, что Краймер руководитель?

Мэри. — Какая разница? Почему это должно меня интересовать? Просто я теперь отмечаю календарь каждый день, и это для меня счастье.